— Это еще мягко сказано! Настоящий успех! — воскликнула Элеонора, глаза ее горели энтузиазмом. — «Человек из будущего» собрал толпу в пять тысяч человек на Таймс-сквер. Полиция была вынуждена вмешаться, чтобы разблокировать движение. Все газеты писали об этом. А «Охота за сокровищами» вызвала настоящую манию, уже найдено двенадцать из двадцати монет.
— И еще эти потрясающие письма! — добавил Бакстер, указывая на стопку корреспонденции. — Люди пишут, спрашивают о дате открытия, интересуются концепцией. Никогда не видел такого ажиотажа вокруг открытия магазина.
— Отлично, — я был доволен. — Перейдем к интеграции рекламы с торговым пространством. Важно создать единую атмосферу, чтобы посетитель чувствовал связь между внешней коммуникацией и внутренним опытом.
Мы обсуждали последние детали рекламной кампании, когда в торговый зал быстрым шагом вошел Джеймс Фуллертон. Все такой же импозантный мужчина в безупречном костюме, с легкой сединой на висках и уверенным, но теперь заметно взволнованным взглядом.
— Стерлинг! — он пожал мне руку. — Я слышал о происшествии в Акроне. Ужасная история.
— Мистер Фуллертон, — я кивнул. — Да, неприятная ситуация. Но уверяю вас, это никак не повлияет на нашу работу над магазином.
— Хочется в это верить, — он окинул взглядом помещение. — Похоже, все идет по плану?
— Даже лучше, — я улыбнулся. — Пройдемте, я покажу вам финальные приготовления.
Пока мы обходили магазин, я детально рассказывал о каждом элементе концепции, демонстрировал работу торговых тележек, объяснял принципы освещения, показывал, как будет функционировать детская игровая зона. Постепенно напряжение покидало лицо Фуллертона, сменяясь привычной деловой уверенностью.
— А как с публикациями в прессе? — спросил он, когда мы поднялись в его временный кабинет на пятом этаже.
— Реклама идет полным ходом, — я развернул перед ним подборку газетных вырезок. — «Человек из будущего» и «Охота за сокровищами» создали именно тот ажиотаж, на который мы рассчитывали. Люди обсуждают открытие магазина на каждом углу.
Фуллертон просмотрел статьи, его лицо просветлело.
— «Революция в торговле», «Магазин будущего», «Новая эра розничных продаж»… Превосходно, Стерлинг, просто превосходно! — он отложил газеты. — Но меня беспокоит этот инцидент с Милнером. Не отразится ли это на репутации универмага?
— Не вижу причин для беспокойства, — я уверенно встретил его взгляд. — Милнер умер от сердечного приступа, официальное заключение коронера это подтверждает. Моя репутация среди клиентов не пострадала.
Фуллертон внимательно изучал мое лицо, затем кивнул.
— Хорошо. Я вам верю. Теперь, — он взглянул на часы, — сколько у нас еще незавершенных элементов?
— Буквально несколько штрихов, — я показал на список. — Финальная настройка освещения, установка указателей, завершение подготовки персонала. Все будет готово к намеченной дате открытия.
— Удивительно, — Фуллертон покачал головой. — Еще месяц назад я сомневался в этой затее. А теперь действительно считаю, что получится, Стерлинг.
— Именно так, мистер Фуллертон. Революция в розничной торговле начинается с вашего имени.
Я взглянул на часы и нахмурился.
— Прошу прощения, но мне пора возвращаться в офис. Неотложная встреча.
Фуллертон понимающе кивнул.
— Ценю вашу работу, Стерлинг. И особенно способность вести несколько крупных проектов одновременно. Не каждый финансист может похвастаться таким разносторонним талантом.
Мы попрощались, и я быстрым шагом направился к выходу, где меня уже ждал О’Мэлли.
— Нужно успеть к Паттерсону к четырем, — сказал я, проверяя часы. — А затем начнем действительно интересную игру.
О’Мэлли усмехнулся:
— Универмаг, управление миллионами, расследование… Для вас это все еще недостаточно интересно, босс?
— Это все взаимосвязано, Патрик, — ответил я, поднимая руку, чтобы поймать такси. — Каждый проект часть одной большой мозаики. И мы только начинаем видеть общую картину.
Такси остановилось, и мы направились обратно на Уолл-стрит, где меня ждал очередной этап игры. Игры, которая становилась все сложнее и опаснее с каждым днем.
После нашего возвращения я успел поработать в пустеющем офисе только час. А потом раздался телефонный звонок.
В такой час это могло означать только проблемы. Я снял трубку, готовый услышать новости о смерти Милнера или еще каких-то осложнениях.
— Уильям? — вместо ожидаемого баритона ирландца я услышал встревоженный женский голос. — Слава богу, ты в порядке.
— Элизабет? — я невольно выпрямился, ощутив укол тревоги. — Что случилось?
— Я видела газеты, — ее голос звучал приглушенно, словно она говорила прикрывая трубку рукой. — Смерть Милнера… Это не случайность, верно?
Я на мгновение задумался. Элизабет слишком проницательна, чтобы отделаться стандартными отговорками. Но и полной правдой делиться рискованно.
— Не по телефону, — сказал я наконец. — Нам нужно встретиться.
— Приезжай немедленно, — в ее голосе звучала решимость. — Нам нужно срочно поговорить.
