После выхода из ресторана Мэдден предложил прогуляться по соседней тихой улице, отпустив автомобили. О’Мэлли и его лейтенанты следовали в нескольких шагах позади, обеспечивая нам приватность разговора.
— Что думаешь? — спросил Мэдден, закуривая сигару.
— Он умен, — ответил я. — И, в отличие от Сальтиса, мыслит стратегически. Соглашение выгодно для всех сторон, но нам нужно быть настороже.
— Доверяешь ему? — Мэдден выпустил струю дыма в вечерний воздух.
— Настолько, насколько можно доверять человеку его типа, — я пожал плечами. — Пока наш союз приносит ему деньги и безопасность, он будет соблюдать условия.
Мэдден кивнул, затем остановился и повернулся ко мне:
— Послушай, Стерлинг, я должен знать. Теперь, когда Лучиано на борту, мои интересы остаются в приоритете?
Я встретил его взгляд:
— Безусловно. Наш с вами союз возник первым, и я не забываю об этом. Лучиано выгодный партнер, но не замена. Ваша организация продолжит получать преимущественный доступ к лучшим финансовым возможностям.
— Хорошо, — Мэдден, казалось, был удовлетворен ответом. — Потому что я ценю наше сотрудничество, Стерлинг. Ты не похож на других финансистов, слишком много понимаешь в нашем бизнесе. И мне бы не хотелось терять такого партнера.
— Не потеряете, — я позволил себе легкую улыбку. — На самом деле, я уже рассматриваю возможности использования вашей обновленной дистрибьюторской сети для создания легальной торговой компании. После отмены Сухого закона она может превратиться в законный бизнес практически без изменений.
Глаза Мэддена блеснули интересом:
— Ты действительно считаешь, что Сухой закон отменят?
— Уверен в этом, — твердо сказал я. — И те, кто будет готов к этому моменту, получат огромное преимущество. Но об этом поговорим в другой раз. Сейчас важно правильно настроить инвестиционный механизм для денег Лучиано.
Мэдден кивнул, и мы продолжили прогулку в задумчивом молчании. Союз с Лучиано открывал новые горизонты, но и создавал новые риски. Баланс сил, сформировавшийся сегодня, был хрупким, и требовал постоянного внимания для поддержания.
Этаж, занимаемый «Стерлинг, Харрисон и Партнеры» был почти пуст, когда я вернулся в офис. Лишь в нескольких кабинетах еще горел свет. Аналитики дорабатывали отчеты, запоздавшие клерки заканчивали расчеты.
Я прошел в свой кабинет, снял пиджак и повесил его на стойку. Затем подошел к окну, глядя на вечерний Манхэттен. Огни небоскребов, сияющие витрины магазинов, нескончаемый поток автомобилей.
Город пульсировал энергией, живой и жадный до денег, власти, успеха.
О’Мэлли вошел без стука, молча поставил на стол стакан скотча и сел в кресло напротив.
— Что думаешь, Патрик? — спросил я, не оборачиваясь.
— О Лучиано? — О’Мэлли помедлил. — Опасный человек. Умный. Расчетливый. Не горячится, как Сальтис, думает на несколько ходов вперед. — Он хмыкнул. — Чем-то напоминает вас, босс.
Я улыбнулся, отражение этой улыбки скользнуло по стеклу:
— Лестное сравнение. Хотя и тревожное.
— Думаете, ему можно доверять? — О’Мэлли подался вперед.
Я отвернулся от окна, взял стакан и сделал глоток. Виски обжег горло приятным теплом.
— Настолько, насколько можно доверять человеку его типа. Лучиано прагматик. Пока наш союз выгоден ему, он будет соблюдать условия. Но при первом признаке опасности или более выгодной альтернативы…
— Он вас предаст, — закончил О’Мэлли.
— Не обязательно предаст, — возразил я. — Скорее, пересмотрит условия сотрудничества. Люди вроде Лучиано не руководствуются эмоциями, только расчетом. И в этом их предсказуемость.
Я сел за стол, отодвинул бумаги и достал свой личный дневник, тетрадь в кожаной обложке, где я шифром записывал ключевые события и планы.
— Сегодня мы существенно продвинулись в обоих направлениях, — сказал я, делая пометки. — Роквуд приглашает меня в свое ближайшее окружение. Лучиано соглашается на финансовое сотрудничество. Два мира, которые никогда не пересекаются напрямую, но теперь связаны через нас.
— Это и пугает, босс, — О’Мэлли покачал головой. — Чем больше связей, тем больше уязвимостей. Если Роквуд узнает о ваших операциях с криминальным миром… — он нахмурился: — «Turning and turning in the widening gyre, the falcon cannot hear the falconer…» — пробормотал он. — Как говорил Йейтс, все круги становятся все шире, и центр не может удержать.
— Ты снова за свою поэзию, Патрик? — я улыбнулся.
— Иногда поэты видят будущее яснее финансистов, босс, — О’Мэлли пожал плечами. — Йейтс писал о том, как прежний порядок рушится, а новый еще не установился… нечто вроде того, что, по-вашему, скоро произойдет на рынках.
— Возможно, ты прав, — кивнул я. — И потому мы должны быть готовы, когда «центр не удержит».
Я открыл сейф, спрятанный за картиной на стене, и достал оттуда папку с документами.
— К тому же, финансовые возможности, которые открываются через сотрудничество с Мэдденом и Лучиано, того стоят.
Инсайдерская информация от криминального мира плюс инсайд из высших финансовых кругов через Роквуда. Я смогу предвидеть почти каждое значимое движение рынка.
