Рядом с ним мирно спала супруга Маргарет, они были женаты уже двенадцать лет. Светлые волосы разметались по подушке в шелковой наволочке, а на губах играла едва заметная улыбка. Эдвард осторожно поцеловал ее в висок, стараясь не разбудить, и направился в ванную комнату.
Приняв душ, он надел свежую белую рубашку с накрахмаленным воротником, темно-синий костюм от портного с Мэдисон-авеню и тщательно завязал шелковый галстук в тонкую полоску. В зеркале на него смотрел уверенный в себе мужчина тридцати восьми лет с аккуратно зачесанными каштановыми волосами и энергичными карими глазами.
Спускаясь по лестнице с резными перилами, Эдвард вдыхал аромат свежего кофе и жареного бекона, доносящийся из кухни. В столовой его ждал накрытый стол: фарфоровые тарелки с золотой каймой, серебряные столовые приборы, льняные салфетки. Горничная Роза, полная женщина средних лет с добрыми глазами, разливала кофе в чашки из тонкого китайского фарфора.
— Доброе утро, мистер Харден, — улыбнулась она, ставя перед ним тарелку с яичницей, беконом и тостами. — Прекрасный день для важных дел.
Эдвард развернул утренний номер «New York Times», просматривая финансовые новости. Вчерашний понедельник принес некоторое восстановление после четверговой паники. Доу-Джонс закрылся на отметке двести девяносто девять пунктов, отыграв часть потерь. Аналитики писали о «техническом отскоке» и «возвращении уверенности инвесторов».
«Все идет по плану», — подумал Эдвард, отпивая ароматный кофе. Его брокерская контора «Харден и Компания» специализировалась на обслуживании состоятельных клиентов со Среднего Запада.
За последние два года он накопил солидный капитал, вложив значительную часть личных сбережений в акции ведущих американских корпораций. Radio Corporation торговалась по семьдесят восемь долларов за акцию, General Electric по двести десять, а его любимая Montgomery Ward по пятьдесят четыре.
В половине седьмого к столу присоединилась Маргарет в шелковом халате нежно-розового цвета. Следом сбежали дети, десятилетний Томми с растрепанными светлыми волосами и восьмилетняя Салли в ночной рубашке с кружевными оборками.
— Папа, а ты купишь мне новую куклу? — спросила Салли, устраиваясь на коленях у отца. — Ту, что мы видели в витрине «Фао Шварц»?
— Конечно, принцесса, — Эдвард поцеловал дочь в макушку. — На этой неделе папа заключит очень выгодную сделку, и мы купим тебе самую красивую куклу в городе.
Томми, уже достаточно взрослый, чтобы интересоваться отцовской работой, спросил:
— Пап, а что такое биржа? Почему все говорят, что там можно быстро разбогатеть?
Эдвард рассмеялся, взъерошив сыну волосы:
— Биржа это место, где умные люди покупают кусочки больших компаний. Если компания работает хорошо, эти кусочки дорожают. А умные люди становятся еще богаче.
— А ты умный, пап?
— Очень умный, — вмешалась Маргарет, целуя мужа в щеку. — Самый умный папа на свете.
В семь утра к дому подъехал черный Buick Master Six с шофером Джеймсом за рулем. Эдвард надел шерстяное пальто с меховым воротником, взял кожаный портфель и направился к выходу.
На пороге его остановила Маргарет:
— Эдди, — она поправила его галстук, — помнишь, мы договорились поехать в эти выходные к твоим родителям в Бостон?
— Конечно, дорогая. Как только закончу с мистером Андерсоном из Детройта. Он хочет вложить в акции еще пятьдесят тысяч.
Маргарет крепко обняла мужа:
— Люблю тебя. Береги себя.
Дети выбежали во двор проводить отца. Салли помахала ручкой, а Томми по-взрослому пожал отцу руку.
— До свидания, папа! Заработай много денег! — крикнул мальчик, когда автомобиль тронулся с места.
По дороге в Манхэттен Эдвард просматривал документы в кожаной папке. Портфель его личных инвестиций на вчерашнее закрытие стоил сто двадцать тысяч долларов, состояние, которое позволяло семье жить в роскоши.
Плюс клиентские счета на общую сумму восемьсот тысяч, с которых он получал комиссионные. Дом на Лонг-Айленде, загородная дача в Коннектикуте, образование в лучших школах для детей, все это стало возможным благодаря буму последних лет.
Офис «Харден и Компания» располагался на двадцать третьем этаже небоскреба на Уолл-стрит. Эдвард поднялся на лифте, которым управлял приветливый ирландец О’Брайен в форме с золотыми пуговицами.
— Доброе утро, мистер Харден! — улыбнулся лифтер. — Готовы к новому дню больших прибылей?
— Всегда готов, О’Брайен. Всегда готов.
Офис встретил Эдварда привычными звуками делового утра. Телефоны звонили, печатные машинки стучали, биржевой тикер в углу выстукивал котировки на длинной бумажной ленте. Секретарша мисс Уиллоубрук, строгая дама в очках с тонкой оправой, уже сидела за своим столом из орехового дерева.
— Мистер Харден, — она подняла голову от корреспонденции, — мистер Андерсон из Детройта звонил полчаса назад. Подтвердил встречу на десять утра. И еще звонила миссис Поттс из Чикаго, хочет увеличить вложения в Montgomery Ward.
