— Пусть попробует. Новая ассоциация будет предлагать реальные деньги, а не политические лозунги. К тому же, я найму двух опытных организаторов из Детройта, которые знают, как переманивать членов профсоюзов. Через полгода у Донована останется треть нынешнего членства.
Мэдден налил себе еще виски:
— Это все?
— Можно устроить региональное давление через поставщиков и кредиторов, — я откинулся в кресле. — Донован работает с шестью текстильными предприятиями в Нью-Джерси. У меня есть связи в банках, которые кредитуют этих производителей. Одновременно несколько фабрикантов получают уведомления о необходимости досрочного погашения займов или пересмотра процентных ставок.
— И что это даст?
— Владельцы предприятий окажутся под финансовым давлением. Им потребуется снижение производственных затрат, в том числе расходов на рабочую силу. Они сами потребуют от Донована более гибкой позиции в переговорах о зарплатах. Экономическая необходимость заставит профсоюз идти на уступки.
Мэдден вернулся к столу и сел:
— Уильям, вы предлагаете настоящую экономическую войну. Но скажите честно, вы действительно предпочитаете все эти сложности простому решению?
Если откровенно, то да. Я не хотел опускаться до убийства человека.
— Оуэн, экономические методы создают долгосрочные преимущества. Устранив Донована физически, мы получим временную победу и массу проблем с федералами. Переманив его или дискредитировав экономически, мы получаем контроль над всей системой трудовых отношений в регионе.
— Понимаю. Но я человек практичный, — Мэдден поставил стакан на стол. — Даю вам две недели на реализацию любого из ваших планов. Если ни один не сработает, действуем по старинке.
— Справедливо. Двух недель хватит, чтобы запустить несколько стратегий одновременно.
— Хорошо. Но помните, если ваши финансовые хитрости не сработают, мистер Донован может поскользнуться на ледяной лестнице. Зима в Нью-Йорке бывает очень опасной.
Затем мы перешли к текущим делам Синдиката. Мэдден рассказал о планах расширения деятельности на Лонг-Айленде, новых соглашениях с поставщиками алкоголя, проблемах с конкурентами из сицилийских семей.
— Кстати, Уильям, — сказал он, когда я собирался уходить, — остерегайтесь. Что-то у вас слишком много врагов.
— Спасибо за предупреждение.
— Не за что. Берегите себя. У нас впереди большие дела.
Выходя из клуба, я размышлял о разговоре. Мэдден согласился на мирное решение проблемы с Донованом, но поставил жесткие временные рамки. Две недели — не так много времени для сложных финансовых маневров.
В машине Винни передал сообщил:
— Босс, все спокойно. Ни слежки, ни подозрительных машин.
— Хорошо.
Дорога домой прошла без происшествий, но я не переставал думать о том, что игра выходит на новый уровень. Надо разобраться с Донованом. И одновременно решить, как устроить ответную акцию в отместку за убийство Вестфилда.
Все-таки, он мне доверился. А я не смог его защитить.
Когда я приехал, Фаулер сообщил, что меня срочно разыскивает мисс Кларк. Она ехала ко мне сама.
Свет хрустальной люстры бросал мягкие отблески на стены моего особняка, когда я услышал знакомый стук каблучков по мраморным ступеням. Элизабет Кларк поднималась по парадной лестнице, и каждый ее шаг отдавался в моей груди учащенным биением сердца.
Она появилась в дверях гостиной как видение из модного журнала, в изумрудном шелковом платье, подчеркивающем изгибы фигуры, с нитью жемчуга, переливающегося на шее. Темные волосы уложены в строгий пучок, но несколько непослушных локонов обрамляли точеные скулы. В руках небольшая лакированная сумочка и портфель журналистки.
— Уильям, — ее голос звучал хрипловато, словно она курила всю дорогу. — Спасибо, что согласился на встречу… С момента нашей последней встречи прошла вечность. Ты весь в делах и заботах, милый.
Я подошел к ней, взял за руки. Кожа была прохладной, но пальцы слегка дрожали.
— Забудем о делах, — сказал я, глядя в ее зеленые глаза. — Хотя бы на время.
Она улыбнулась, та самая лукавая улыбка, которая с первой встречи сводила меня с ума. Поставила портфель на столик красного дерева и позволила мне помочь снять пальто. Под ним скрывались обнаженные плечи, и я почувствовал, как кровь приливает к голове.
— Ты знаешь, как заставить женщину забыть о работе, — прошептала она, когда я провел пальцами по ее руке.
Мы оказались в объятиях друг друга, и все заботы о Continental Trust, о грозящей опасности, о планах и интригах растворились в жарком поцелуе. Ее губы были мягкими, вкус — сладко-горьким от сигарет и виски.
— Наверх, — выдохнул я ей на ухо.
Мы поднимались по лестнице, не размыкая объятий. В спальне горел только небольшой светильник с абажуром из слоновой кости, создавая интимный полумрак. Кровать с дубовым изголовьем и бельем из египетского хлопка ждала нас.
Элизабет развернулась ко мне спиной, и я медленно расстегнул молнию на ее платье. Шелк соскользнул на персидский ковер, открывая идеальную линию спины, кружевное белье. Она повернулась, и мы снова слились в поцелуе, более страстном и требовательном.
