Следующая цель — офисы кофейного консорциума на Фронт-стрит. Здание из красного кирпича источало ароматы кофейных зерен и специй, создавая атмосферу международной торговли. В просторном холле стояли образцы кофейных мешков из Бразилии, Колумбии и Ямайки.
Хосе Мендес, представитель консорциума южноамериканских импортеров, встретил меня в конференц-зале с видом на склады. Смуглый мужчина лет сорока с аккуратными усиками и внимательными темными глазами, он говорил с легким испанским акцентом.
— Сеньор Стерлинг, — сказал он, указывая на кресло у длинного стола из красного дерева, — мы наслышаны о успехах вашего банка. Но наш бизнес требует специфических финансовых инструментов.
— Именно поэтому я здесь, сеньор Мендес, — ответил я, раскладывая на столе документы. — Мы предлагаем комплексное обслуживание кофейного импорта: гарантированные аккредитивы, валютное хеджирование, складские расписки под залог товара.
Глаза Мендеса загорелись интересом:
— Валютное хеджирование? Manhattan Commercial даже не знает, что это такое.
— А мы знаем, — уверенно сказал я. — Курс бразильского мильрейса к доллару колебался в последний год от восьми до двенадцати. Мы можем зафиксировать обменный курс на три месяца вперед, защитив вас от валютных рисков.
За следующие сорок минут я подробно объяснил все преимущества современных финансовых инструментов. Консорциум импортировал кофе на сумму около миллиона долларов в год, и каждая операция требовала сложных международных расчетов.
— Сеньор Стерлинг, — наконец сказал Мендес, — если вы действительно можете организовать такое обслуживание, мы готовы перевести все операции в ваш банк. Двести пятьдесят тысяч долларов депозитов плюс все валютные операции.
— Считайте это решенным, сеньор Мендес.
К полудню я находился уже в элегантных офисах Union Docks Corporation на Бродвее. Роскошная приемная с мраморными колоннами и персидскими коврами говорила о масштабах компании, контролирующей значительную часть портовых операций.
Ричард Стэнтон, исполнительный директор, встретил меня с некоторой настороженностью. Высокий мужчина в дорогом костюме из английской шерсти с золотыми запонками явно привык к высокому уровню банковского обслуживания.
— Мистер Стерлинг, — сказал он, усаживаясь в кресло за массивным письменным столом, — семья Вандербильт действительно рекомендовала ваш банк. Но Union Docks Corporation крупная компания с международными операциями.
— Именно поэтому мы подготовили специальное предложение, — ответил я, доставая папку с логотипом Vanderbilt Holdings. — Уильям Вандербильт лично заверил меня, что Merchants Farmers Bank способен обслуживать компании любого масштаба.
Имя Вандербильта подействовало магически. Стэнтон выпрямился в кресле и внимательно выслушал мое предложение о комплексном банковском обслуживании с привлечением европейских корреспондентов.
— Мистер Стерлинг, — сказал он через полчаса, — если Вандербильты доверяют вашему банку, значит, и мы можем доверить. Union Docks переводит основной корпоративный счет в Merchants Farmers Bank.
Вернувшись в банк к трем часам дня, я ощущал удовлетворение от успешно проведенной утренней кампании. За четыре часа переговоров мы переманили клиентов Manhattan Commercial на общую сумму более полутора миллионов долларов депозитов и кредитных линий. Но это был только первый этап операции «Гарпун».
В моем кабинете меня ожидали Бейкер с новыми документами и О’Мэлли с шифровкой от наших европейских контактов. Секретарша уже подготовила свежий кофе и разложила на столе карты банковских связей между Нью-Йорком, Лондоном и Цюрихом.
— Босс, — доложил Бейкер, — Atlantic Shipping официально уведомила Manhattan Commercial о расторжении кредитного договора. Консорциум кофейных импортеров сделает то же самое завтра утром. Union Docks Corporation ждет окончания текущего месяца.
— Отлично, Чарльз, — кивнул я, изучая финансовые отчеты. — А европейская часть операции?
О’Мэлли развернул шифровку на фирменном бланке Credit Suisse:
— Патрик Маколи, наш человек в Цюрихе, связался с руководством трех лондонских банков. London County Bank, Deutsche Bank и Credit Lyonnais получили «конфиденциальную информацию» о возможных проблемах Manhattan Commercial с американскими регуляторами.
— Какую именно информацию? — уточнил я.
— Намеки на связь с контрабандными операциями и возможное давление со стороны казначейства США, — объяснил О’Мэлли. — Ничего конкретного, но достаточно, чтобы заставить европейских банкиров нервничать.
Я подошел к окну, выходящему на Стоун-стрит. Внизу спешили клерки и брокеры, но скоро финансовый район узнает о первых серьезных проблемах Manhattan Commercial Bank.
— Джентльмены, — сказал я, поворачиваясь к сотрудникам, — активируем вторую фазу операции. Бейкер, свяжись с нашими контактами в Barclays Bank. Передай, что «осведомленные источники» в Нью-Йорке выражают озабоченность финансовой устойчивостью Manhattan Commercial.
— Конкретные претензии? — спросил Бейкер, приготовившись записывать.
