— Пока ничего конкретного. Сослался на необходимость изучить документы. Но Уильям… — Дэвид понизил голос, — отец серьезно обеспокоен. Он не привык к тому, что правительство интересуется его частными делами.
— Дэвид, мне нужно с ним поговорить.
— Именно об этом я и звоню. Отец согласен на встречу, но только в поместье в Покантико-Хиллз. Завтра вечером. И Уильям… приезжайте один. Без охраны, без помощников. Отец хочет откровенного разговора.
— Хорошо. Во сколько?
— В семь вечера. Автомобиль встретит вас на станции Тарритаун. И еще одно. Готовьтесь к трудному разговору. Отец ощущает давление не только от правительства.
Я повесил трубку и посмотрел в окно. За стеклом сгущались зимние сумерки, а снег снова падал на пустеющие улицы финансового района.
Continental Trust явно действовал на всех фронтах одновременно, используя рычаги, о существовании которых я только догадывался.
Заместитель министра финансов Чарльз Уэстон сидел за массивным столом из красного дерева в кабинете с видом на Потомак. Перед ним лежали документы с грифом «Строго конфиденциально», а рядом стоял телефон прямой связи с Нью-Йорком.
Секретарь доложила:
— Мистер Уэстон, мистер Восворт на линии.
Уэстон снял трубку. Голос председателя Continental Trust звучал четко и властно:
— Чарльз, настало время использовать наши договоренности. Merchants Farmers Bank нарушает Федеральный банковский акт. Требуется немедленное расследование.
— Джеральд, вы понимаете серьезность обвинений? — осторожно уточнил Уэстон. — Какие именно нарушения?
— Подозрительные операции с золотом, связи с организованной преступностью, возможное отмывание денег. У вас уже имеются все необходимые документы.
Уэстон открыл папку с заранее подготовленными документами. Печати были настоящими, подписи подлинными. Continental Trust хорошо подготовился к этому моменту.
— Когда вступает в силу заморозка? — спросил он.
— В десять утра по нью-йоркскому времени. Все активы. Полная остановка операций.
Уэстон взглянул на часы — восемь пятьдесят. Достаточно времени для оформления всех формальностей.
— Документы будут готовы через десять минут, — сказал он и положил трубку.
Машина федеральной бюрократии завертелась с безжалостной эффективностью.
Сэр Монтегю Норман, управляющий Банком Англии, изучал телеграмму, полученную час назад из Нью-Йорка. Его аристократичное лицо с тщательно подстриженной бородкой не выражало эмоций, но пальцы барабанили по столу, верный признак беспокойства.
— Мистер Кэмпбелл, — обратился он к помощнику, — какова общая сумма депозитов этого американского банка в наших корреспондентских счетах?
Кэмпбелл быстро пролистал бухгалтерские книги:
— Два миллиона четыреста тысяч фунтов стерлингов, сэр. Плюс золотые резервы на восемьсот тысяч фунтов.
— Заморозить все операции, — приказал Норман. — Основание: подозрение в связях с американской организованной преступностью. Информацию получили из надежных источников в Федеральном резерве.
Кэмпбелл записал распоряжение, но позволил себе вопрос:
— Сэр, а что с золотыми сертификатами на предъявителя? Технически они не привязаны к конкретному банку.
Норман поднял бровь:
— Мистер Кэмпбелл, золото на предъявителя подлежит особой проверке на предмет законности происхождения. Процедура может занять несколько месяцев.
Альфред Бернье получил телефонный звонок от партнера в Лондоне ровно в тот момент, когда просматривал счета американских клиентов. Разговор длился три минуты, но этого хватило для понимания ситуации.
— Герр Мюллер, — обратился он к главному кассиру, — счета американского банка Merchants Farmers подлежат немедленной блокировке. Также все связанные депозиты под именем Роберта Грея.
Мюллер, пунктуальный швейцарец с тридцатилетним опытом банковской работы, уточнил:
— Основание для блокировки?
— Запрос от британских властей. Подозрение в финансировании незаконной деятельности. Все операции приостанавливаются до выяснения обстоятельств.
Швейцарские банкиры работали с немецкой точностью. За тридцать минут все счета Стерлинга в Цюрихе стали недоступными.
Секретарь суда, обычно приветливая миссис Хэмилтон, встретила Сэмюэля Розенберга холодным взглядом:
— Мистер Розенберг, судья Бронсон примет вас через час. Возникли процедурные вопросы.
— Процедурные? — удивился Розенберг. — Все документы оформлены в соответствии с федеральными требованиями.
— Возможно, — сухо ответила секретарь. — Но требуется дополнительная проверка подписей и печатей.
Розенберг понял, что время работает против него. Каждая минута промедления давала противнику возможность подготовить защиту. Он отправился в будку и попытался дозвониться до своего помощника.
