— Интересная идея. Но что ты предлагаешь конкретно?
— Чикаго и Средний Запад остаются за Нитти. Нью-Йорк и Восточное побережье за Комиссией. Спорные территории делим по взаимному согласию.
— А европейские операции?
— Совместное управление через координационный совет.
Мэдден налил еще виски и долго размышлял над предложением:
— Билли, идея хорошая, но нереальная. Слишком много крови уже пролито, слишком много амбиций задеты. Ты забыл, что чикагцы расправились с твоим офицером разведки? Нитти жаждет реванша за старые обиды, а Лучиано не простит создания альтернативной структуры.
— Тогда попробуй хотя бы организовать переговоры, — настаивал я. — Худой мир лучше доброй войны.
Мэдден встал и подошел ко мне:
— Договоримся так. Я попробую убедить Нитти в необходимости переговоров. Но если он откажется, мое предложение о переходе остается в силе. Подумай над ним серьезно, Билли. Время уходит.
Мы пожали руки, крепко, как в старые времена, когда доверяли друг другу без оговорок.
— Сколько у меня времени на размышления? — спросил я.
— Два дня, — ответил Мэдден. — После этого Нитти начинает активные действия против Комиссии. С союзниками или без них. Он много знает о твоих планах. Твой человек пел, как соловей.
Обратная дорога в Нью-Йорк прошла в молчании. Каждый из нас обдумывал услышанное на заброшенном заводе. Мэдден открыл карты, но показал далеко не всю колоду.
О’Мэлли первым нарушил тишину:
— Босс, этот человек играет в двойную игру. Служит чикагцам, но держит двери открытыми для возвращения к нам.
— Возможно, — согласился я. — Но самое главное это приоткрытая дверь для переговоров о перемирии. Если удастся договориться и выиграть время, это уже победа.
Я посмотрел на огни Чикаго, исчезающие за поворотом дороги:
— Сначала встретимся с Нитти и выясним, насколько серьезны его намерения. Возможно, удастся найти компромисс без предательства старых союзников.
Обратно в Нью-Йорк я отправился вместе со всеми людьми железнодорожной компанией York Central Railroad на флагманском поезде 20th Century Limited. Пришлось снять почти весь вагон в этом роскошном экспрессе. Поезд был знаменит «красной ковровой дорожкой» для посадки пассажиров в Чикаго.
В поезде были спальные купе Pullman, обеденные вагоны с белыми скатертями, сигарные салоны. Маршрут проходил через Кливленд, Буффало и Олбани.
Мы отправились вечером, а утром, через шестнадцать часов, уже прибыли в Нью-Йорк. Наскоро заехав к себе домой, я почистил перышки и переоделся. Затем отправился на работу.
Не успел я появиться в кабинете своего банка «Merchants Farmers» на Уолл-стрит, как сразу увидел, какой сюрприз меня ожидает.
Доктор Александр Флеминг из госпиталя Святой Марии, собственной персоной. Он терпеливо дождался меня в приемной и поднялся с огромного кресла мне навстречу с легкой неуверенностью человека, который привык к лабораториям, а не к банковским офисам.
Мы не виделись уже пару месяцев, хотя я продолжал следить за его работой через своих людей. За это время Флемминг почти не изменился.
Шотландец средних лет, с густыми темными волосами, слегка растрепанными ветром, и умными карими глазами за круглыми очками в золотой оправе. На нем был темно-синий костюм не первой свежести. Видно, что гардероб ученого уступал место практичности.
— Мистер Стерлинг, — произнес он с заметным шотландским акцентом, — благодарю за возможность встретиться. Знаю, что ваше время на вес золота.
— Доктор Флеминг, — я встал из-за стола и пожал ему руку, — садитесь, пожалуйста. Как продвигается ваша работа с пенициллином?
Лицо ученого мгновенно преобразилось, появился блеск в глазах, движения стали более оживленными:
— Невероятно! Результаты превосходят самые смелые ожидания. Мы провели испытания на двухстах пациентах с различными инфекциями. Стрептококковые инфекции, стафилококковые абсцессы, даже случаи сепсиса! Пенициллин показывает эффективность в девяноста двух процентах случаев.
Он достал из портфеля потрепанную папку с документами:
— Взгляните на эти данные. Пациент с запущенной пневмонией — полное выздоровление за семь дней. Женщина с послеродовой инфекцией — спасена, когда традиционные методы оказались бессильны. Дети с дифтерией…
— Доктор, — остановил я его, — не сомневаюсь в ценности вашего открытия. Именно поэтому год назад я согласился финансировать исследования. Но судя по вашему визиту, возникли проблемы?
Флемминг откинулся в кресле и снял очки, задумчиво протирая стекла платком:
— К сожалению, да. Проблемы носят организационный и политический характер. Совет директоров госпиталя Святой Марии… как бы это выразиться деликатно… не проявляет должного энтузиазма относительно массового производства пенициллина.
— Почему? — уточнил я, хотя подозревал ответ.
