Оранжерея полностью

Свет в палате потускнел, и проблеск неба, который я вижу через окна, становится более фиолетовым, испещренным пылающими точечками люминесценции, которые странно блестят, будто преломляются в глубокой луже воды. Может, им невдомек, что я знаю о Короле в Желтом и ассемблере в подвале библиотеки. Просто кажется, что у меня нервный срыв. Диссоциативная фуга – разве не так это называли древние? Я ведь не просто вспоминаю фрагменты плохо подавленных воспоминаний, но придумываю ложную память, латаю рваное полотно наугад, ошибаясь и домысливая. Может, моя память о бытности человеком-танком, работавшим на каких-то там Кошек, произошла из какой-нибудь… скажем, игры, в которую я когда-то играла? Из многопользовательской захватывающей игры с открытым миром, крутым сюжетом и высокой степенью погружения. Не припомню, чтобы была геймершей, но, пожелай я избавиться от зависимости, разве не могла для этого прибегнуть к услугам врачей, редактирующих память?

Я понимаю, что не просто не у кого справиться обо всем этом. Если окажется, что Сэм никогда не слышал о Кошках Лайнбарджера, это вовсе не значит, что они не существовали – все здесь прошли правку памяти! Я бы хихикнула, не будь мое горло таким сухим и воспаленным. Наверное, я просто дурная библиотекарша Рив – наплодила целую свиту фантомов-небылиц, чтобы жизнь стала чуточку интереснее, а они теперь преследуют меня по коридорам разума. Был ли тот парень, гнавшийся за мной по коридорам Невидимой Республики, настоящим? А как насчет сумасшедшей сучки с мечом, вызвавшей меня на дуэль? Я убегала от врагов, которых на самом деле никогда не видела – разве что мельком, краем глаза. Я словно жертва слепоты, странной неврологической травмы, которая оставляет своих жертв незрячими, но способными воспринимать события в своем поле зрения путем угадывания. Может, я агент разведки, пытающийся выследить опасных врагов… или просто грустная больная женщина, которая привыкла подменять реальность игрой и теперь расплачивается за это.

Я лежу без сна в сумерках и в конце концов понимаю, что дрожь прошла. У меня все болит, я слаба, но этого и следовало ждать после долгого подъема. И пока я лежу там – начинаю улавливать очень тихие, фоновые звуки в палате. Белый шум от кондиционера, тиканье часов, тихие рыдания… рыдания?

Я сажусь прямо, простыня и одеяло соскальзывают с меня. Мысли перемешиваются с чувством страха и сверхъестественным осознанием облегчения. Я действительно спасла Касс. Если Касс лежит здесь, то все, что я помню о ней, произошло на самом деле. Это не значит, что и остальное реально. Но если хотя бы это имело место быть, Касс должна…

Я подтягиваю одеяло и хватаюсь за него как испуганный ребенок. Не могу справиться. Мне хочется пососать свой большой палец. Я не готова к такому. Вспоминаю слова Хант: как только в физическом плане ей станет лучше – спрошу, какую личность она хочет взять. Они почти утешают меня, дают какую-никакую надежду. Может, хотя бы эта Хант вернет мои сползающие в небыль мозги на место? Было бы странно, не имейся у здешней управы под рукой полноценного хирурга-храмовника, ведь он – идеальное средство профилактики небольших этических затруднений, от каких может пострадать всякое экспериментальное государство… А еще он очень кстати, когда нужно прочищать мозги засланным казачкам, с какими часто сталкиваются секретные военные объекты, добавляет циничный голос в моей голове, которому я уже не очень-то верю.

Я снова ложусь. Рыдания слышны еще какое-то время, затем их перекрывают шаги медсестры-неписи, идущей к кровати. Какой-то шепот и вздох, сопровождаемый свистящим хрипом. Белый призрак медсестры остановился в ногах моей кровати, лицо – тусклый овал.

– Вам что-нибудь нужно? – спрашивает она меня.

Я качаю головой. Мне сейчас много чего нужно, но у них этого нет.

В конце концов я засыпаю.

Следующее утро начинается плохо, разлетаясь осколками, как упавшая ваза.

– Опять фуги. Рив, тебе становится хуже.

Его большая рука обхватывает мою маленькую. Слабую и бледную. Он поглаживает большим пальцем тыльную сторону моего запястья. Я смотрю в его глаза, вижу там печаль и задаюсь вопросом, почему…

Две змеиные головы из жидкого металла кусают меня за запястье, и я вскрикиваю, отстраняясь, когда они впрыскивают успокаивающее онемение. Женщина, несущая их, – богиня, златокудрая, с горящими глазами.

Я снова – танк, целый полк танков, несущийся сквозь морозную ночь к вражескому месту обитания… или это было позже? Я отключаюсь от вирт-интерфейса и качаю головой, оглядываю других игроков в игровом зале и слышу, как шепчу: нет, это было не так…