Лин устало оперлась на подоконник. Маленький сын все понял быстрее и раньше, чем она сама и говорил сейчас не что иное, как простые истины. Почему-то эти истины противоречили спокойной жизни.
— Что же теперь поделать, — тихо сказала Лин. Эван подвинулся в кровати.
— Ма… Иди сюда.
Девушка оглянулась, отошла от окна и села рядом с сыном. Старые пружины скрипнули. Она вытерла ему лицо — прямо одеялом. Он тихо и несмело засмеялся и обнял ее за шею.
— Мам, — зашептал мальчик. — А я почему-то не могу его ненавидеть.
— Ну и не нужно…
— И все-таки я очень хочу, чтобы Аарон приехал, — признался Эван. — Его все нет и нет…Почему он даже не звонит?
— Наверное, занят. Или телефон потерял. Как всегда… Он приедет, Эван. Он обещал приехать на твой день рождения, значит, приедет. Он привезет тебе какой-нибудь классный подарок.
— На фиг мне подарок… Я хочу, чтобы он просто приехал. Мам… а ты ведь оделась, чтобы к Итану пойти?
— Какой у меня проницательный сын…
— Пролезательный? — Эван засмеялся. На этот раз громко, так, что Лин даже пришлось его успокоить.
— Соседи, Эван… Они уже спят и видят, как нас замочить, — Лин чиркнула ладонью по горлу и смешно вытянула лицо. Эван опять засмеялся.
— Ты сама меня смешишь, — верно сказал он. — Так ты пойдешь?
— Нет. Все, Эван. Спи…
Девушка поправила одеяло, подняла с пола подушку и вышла из комнаты. Она выключила свет в кухне, но спать не пошла, продолжала сидеть на подоконнике до рассвета.
Я откопал в шкафу домино и занимался увлекательнейшим делом: расставлял костяшки одну за другой в колонну, а потом толкал первую, и они падали, красиво рассыпаясь. Тогда я снова выстраивал их и толкал. И снова. Это было похоже на камни, которые я часто кидал в речку. Монотонно и скучно, но почему-то приятно. Только обидно — строил я этот ряд минуты две, а падал он в секунду. Я весь сосредоточился на строе черно-белых солдат и даже не заметил и не услышал, как Дэмиэн влез на подоконник.
— И долго ты так будешь развлекаться? — спросил он, очевидно, когда я в пятый или шестой раз выстроил и рассыпал домино.
— Привет, — сказал я, не подняв головы. — Где Гардиан?
— Гуляет с Райаном.
Вот тут уж я удивился, конечно, и посмотрел на Дэма в изумлении.
— С Райаном?
— Ага. Ты в курсе, какое сегодня число?
Удивительно, но нет. Я не хочу знать, какое сегодня число. Терпеть не могу числа.
— Сегодня десятое. Пора думать, что подарить Эвану.
Я продолжил ставить домино в ряд. Дэм посмотрел на меня как на душевнобольного. Спорю, я именно такой и есть.
— Он же сказал, что хочет. Железную дорогу, приставку, рюкзак, губозакатывающую машину.
— Да. Еще ролики, гитару и пистолет с шариками. Но это все фигня. Надо купить что-нибудь по-настоящему клевое.
— Например что?
— Например… мобильник!
— Фиг, — сказал я. — Не угадал. Ему Аарон мобильник презентует.
— Ты откуда знаешь?
— Интуиция, — проворчал я, а Дэмиэн влез в окно.
— Знаешь, Кристиан? А ведь Аарон не сегодня, так завтра приедет. И если ты на него посмотришь вот как на меня сейчас, не думаю, что вы с ним сумеете поговорить.
— Мне не о чем с ним говорить, — я дал щелбан белой костяшке, и она повалила остальные двадцать семь со звуком, успевшим поднадоесть. Когда я начал расставлять их заново, Дэм взорвался.
— Да голова уже болит от твоего домино! Убери, наконец.
Я невозмутимо продолжал ровнять ряд. Дэмиэн шумно выдохнул.
— Для Гиннеса стараешься, да? Ты пойдешь рисовать? — спросил он. — Слушай, ты с Лин так же себя ведешь? Если да, то я не знаю, почему она до сих пор тебя не отшила.
Пальцы дрогнули, и мое домино рассыпалось на половине колонны. Черт…
— Умеешь играть? — спросил я.
— Дурак не умеет.
— Садись тогда.
— Я на интерес играть не буду.
— На что?
— На желание, как обычно, — тут же ответил мальчишка и сел на колени напротив. Я положил домино рубашкой вверх. Дэм набрал себе семь костяшек.
— Вот и дубль, — он гордо показал мне две единицы и положил перед собой. Играли мы недолго. Уже через минуту Дэмиэн остался с дюжиной неподходящих костяшек.
— Просто не мой день, — отмахнулся он. — Ну, загадывай.
И я загадал.
— Пойди к Лин и скажи, что я уехал.
— В смысле? Куда?
— Не знаю. Придумай что-нибудь. Скажи, что с Шоном.
— Зачем? Надолго? И с какой стати? — Дэм распахнул глаза и засыпал меня вопросами.
— Скажи, что не знаешь, — я пожал плечами. Дэмиэн хлопал ресницами и ничего не понимал.
— Зачем я буду так говорить?
— Потому что ты проиграл, — объяснил я. — Это дело чести, вот и все.
— Я это желание выполнять не буду, — отрезал мальчик. — Я тебя иногда не понимаю. Что тебе вдруг стукнуло? Она тебе что-то сказала вчера, да?
Лин сказала мне правду. Настоящую правду, я ее знакомый. Наверное, и в самом деле хороший знакомый. Да ведь я сам первый так сказал. И нет причин изводиться и накручивать себя. Это правда, чистая правда.
Но почему так больно от этой правды? Почему мне не хочется улыбаться Дэму, спросить, как прошел его день с Сетом и Чесс, я только и могу, что рычать? Почему не хочется помчаться рисовать? Ну почему, почему мне так нужно услышать от Лин то, что все равно будет обманом?
— Да? — повторил Дэм.
