Я хотел что-нибудь сказать, но не знал, что. Лин почти уже заговорила, когда дверь подъезда неожиданно распахнулась, и оттуда выбежали двое ребят — мальчишка и девчонка со змеем: она держала конверт и катушку, а он — хвост. Момент был упущен. Я отвернулся и посмотрел на них, они пробубнили на бегу что-то похожее на "здрасьте", а я кивнул, глядя им вслед.
Лин взяла меня за руку, и я вздрогнул и развернулся. Рука у нее была совсем холодная.
— Почему ты пришел? — спросила она. Я машинально накрыл ее руку ладонью, чтобы согреть. А я ведь даже не знаю, почему. Наверное, потому что не прийти я не мог. И наверное, впервые в жизни я сказал, а вернее, прошептал то, что должен был сказать.
— Потому что я тебе не поверил, — соврал я. Удивительно — я соврал, но вдруг понял, что именно так оно и есть. Лин улыбнулась — устало и грустно, обняла меня крепко и зашептала в ухо:
— Прости меня… Это неправда… Итан! Я тебя очень люблю. Ну, прости… Ты ведь сам знаешь, что это неправда. Конечно, знаешь, ведь ты же пришел…
Мне стало горячо и щекотно. Ни за что я не решился бы прийти, если бы не Дэмиэн и, как это ни удивительно, Сет. И в какую-то секунду, одну маленькую секунду я стал самым счастливым человеком в мире. Я знаю на сто процентов — парень, стоящий у подъезда под распахнутым окном, в идиотской полосатой тенниске, парень, обнимающий сейчас любимую девушку, — самый счастливый.
— Я знаю, Лин, — кивнул я. — Я тоже люблю тебя. Я тебя люблю больше, чем кто угодно… А Дэм сказал, что мы глупые люди. Мы глупые, Лин… Разве умные так себя ведут?
Она покачала головой, продолжая улыбаться. И я прижал ее к себе снова, чтобы никогда уже не отпускать. Мы стояли так молча, просто стояли, улыбались и любили друг друга больше, чем когда-либо. Мимо проходили люди — проходили, кивали и глядели на нас — кто с улыбкой, кто с осуждением, а нам было все равно. И уж конечно, никому из нас не могло прийти в голову посмотреть вверх. Там, на широком подоконнике, грустно опустив тоненькие плечи, сидел Эван и думал…
Я не знаю, о чем он думал. Я был слишком занят собой. Собой и Лин.
Когда мы поднялись в квартиру, Эван уже лежал в кровати и смотрел в потолок. Он поднял вверх обе руки и как будто чертил на потолке какие-то знаки. На нас он даже не посмотрел.
Правильно. Насмотрелся уже…
Я подхватил его на руки.
— Доброе утро, капитан Леман! — гаркнул я и растянулся в улыбке. Эван вздрогнул. — Ну что? Ты еще хочешь прокатиться на своем катере? Ты поведешь его в Арктику! Или в Антарктику, спасать пингвинов. Я не помню, на каком полюсе пингвины. Насколько знаю, на Южном. Надо спросить профессора Торна. Ну ты чего такой серый, Эван? — я сиял, а Эван, напротив, был мрачен. — Пойдем? Потом вернемся и будем рисовать. И ты будешь рисовать. Хочешь?
— Нет, — буркнул Эван и дернулся. Я осторожно посадил его в кровать. Что-то было не так, и я насторожился.
— Ну, что ты? Веселей! Тебе сон плохой приснился?
Эван нехотя взглянул на меня.
— Приснился, — пробурчал он. — Про тебя. Никуда я с тобой не пойду.
— Эван! — Лин одернула сына. Я обернулся на нее и увидел, что она не на шутку разозлилась. По крайней мере это означало, что она хоть что-то понимает, я же не понимал ничего. Но Эвану это все было побоку. Он сердито нахмурил свои тоненькие брови, а потом отвернулся к стенке.
— Что — Эван?! Никуда я с вами не пойду, с обоими… Идите и целуйтесь там, сколько влезет, — прошипел мальчишка.
— Эван, накажу, — пообещала девушка. — Я думала, ты все понял.
— Да понял я!
— Что ты понял?!
— Все! Ну и иди с этим… — Эван замолчал и добавил кое-что очень-очень тихо. Я расслышал и хмыкнул, внезапно догадавшись, в чем дело.
— Эван Леман! Как тебе не стыдно?! Ты невоспитанный маленький нахал! Извинись перед Кристианом сейчас же!
— Ага, сейчас, — пообещал мальчик и накрыл голову подушкой, чтобы ничего не слышать. Лин хотела отобрать у него подушку, но я встал у нее на пути и отвел ее в сторону.
— Лин, не надо. Не кричи на него сейчас. Он в чем-то прав.
— Итан, — Лин посмотрела на меня совершенно разбито. — Я не могу больше. Он меня в могилу загонит… Ну как я ему объясню? Он не хочет меня понимать.
— Ну а если не можешь — выйди, — посоветовал я. — В самом деле. Я с ним поговорю.
— Да разве он станет тебя сейчас слушать, — Лин покачала головой, но вышла.
Я сел на табурет рядом с кроватью. Эван не спешил убирать подушку. Я тоже не торопил его. Я собирался с мыслями довольно долго, чтобы не ошибиться. Ошибиться сейчас было проще всего. Вот поправить намного труднее.
— Знаешь, — начал я, уверенный в том, что Эван меня слышит. — Не всегда все получается точно так, как хочется. Не обижайся, я говорю это не о тебе в отдельности, а обо всех. Меня это тоже касается. Вот ты, например, хочешь, чтоб я сейчас убрался к черту. Я тебя понимаю. Я вот хочу совершенно противоположного. Я хочу, чтобы нам всем было хорошо вместе. Но ты не думай, что мне повезло, потому что мое желание здесь совершенно не главное. Главное — это то, что хочет твоя мама. И ты, и я будем делать так, как скажет она.
Эван не реагировал. Я другого и не ждал.
