— Потому что есть выбор. У тебя есть мама и папа. Если ты продолжаешь обижаться на них, ты совершаешь ошибку. Они были правы… Я был прав. И тогда, и сейчас. Я советую тебе поехать со мной. Если ты не хочешь думать о себе, подумай о сыне, Лин. Знаешь… за семь лет можно было поумнеть.
— Хочешь сказать, что я дура? — удивилась девушка без всякой обиды. Аарон покачал головой еще энергичнее.
— Нет. Ни в коем случае. Я хочу сказать, что у тебя было время подумать.
— О чем тут думать?
— Чего от тебя хочет этот Итан? — Аарон резко перевел рельсы, поняв, что убедить Лин сейчас ни в чем не сможет. Она устало оперлась на забор.
— Ты задаешь странные вопросы. У меня не может быть любимого человека, скажи?
— Кто он такой? — Аарон проигнорировал вопрос. — Где ты нашла его? Я имею право знать, верно? Я не чужой тебе, и хочу знать.
— Да ведь я рассказала тебе. Он помог Эвану.
— Это замечательно. И я даже готов сказать ему спасибо, правда. Ты поблагодарила его?
— Конечно, а как же?
— А если так, то чего еще надо? Тебе не надоело играть в эти глупости?
— А тебе не надоело меня пытать? Почему ты решил, что это глупости?
— Потому что ты знаешь его две недели! — вспылил парень.
— Тише. Помаши Эвану, не надо пугать его. А почему ты считаешь, что двух недель мало? Он очень хороший человек.
— Адриан тоже был ничего. Разве не так?
Лин ничего не ответила. Ей было неприятно слушать Аарона — он как будто старался загнать ее в угол, а она не понимала причины.
— Мы оба знаем, какой Адриан, — сказала девушка, выдержав паузу. — Но Итан совсем не похож на него. Почему он так неприятен тебе?
— Ты скажешь мне, кто он такой, или нет? Чего он хочет? Что ему нужно? Чем он занимается?
— Я не понимаю, что ты хочешь узнать. Ты спрашиваешь, кем он работает?
— Хотя бы и это.
Лин задумалась. Она не знала, что сказать.
— Бедный студент, — заключил Аарон. — Тихо плещется вода… Ладно, допустим. А его родители? Они кто? Ты хотя бы видела их?
— А в чем дело? Он один. Его родители и брат погибли.
— Да? На что же он живет, твой миллионер?
— Он… работает. Он грузчик.
Аарон не выдержал и рассмеялся громко и нервно.
— Вон как! — вырвалось у него. — Он грузчик… А я-то думал — дворник, — парень продолжал смеяться и даже снял очки, чтобы вытереть намокшие от смеха ресницы. — Ну да, ну да… Нет, ты прямо… Вот насмешила так насмешила.
— Ты ведешь себя вызывающе, — разозлилась девушка. — Меньше всего ты похож сейчас на здорового. Перестань, мне неприятно.
— А мне приятно смотреть, как ты вгоняешь себя в гроб? Это ты ведешь себя глупо, Лин! Может быть, достаточно? Как скоро ты пустишься в очередную авантюру? И не надоело тебе?
— Я не хочу говорить об этом. Что с тобой? Ты никогда со мной так не разговаривал.
— Это верно, я долго молчал. Нет, Лин. Тебе придется говорить со мной об этом. Я, похоже, единственный, у кого сохранились остатки разума.
— Ты уже второй раз прикрываешь свои глупые намеки. Надоело, Аарон. Хотя бы называй вещи своими именами. По-твоему, я дура.
— Да! — парень не сдержался. — Да, именно так! Ты не просто дура, Лин. Ты путаешься с каким-то уродом, потому что тебе его жалко. Или потому что он находчиво и смело свел тебя с ума. Или потому что покореженного художника у тебя еще не было… Нужное подчеркнуть… И кто ты после этого, скажи?
— Знаешь, я не уйду сейчас только потому, что не хочу портить сыну настроение. Если тебе так неприятно видеть меня, можешь уйти сам.
Эван и Дэмиэн снова лихо промчались мимо, набрав скорость. Девушка машинально улыбнулась сыну, почти не глядя на него и не думая о нем. Аарон отошел на полшага и в очередной раз устыдился своих ядовитых слов, которых он так много бездумно наговорил сейчас. Он долго стоял молча, сцепив пальцы в замок и задумавшись, и наконец придвинулся к Лин.
— Ну, я дурак… Я виноват, согласен. Пожалуйста, разреши мне остаться. Я не хочу уходить, — прошептал он. — И еще меньше я хочу тебя обидеть или унизить. Я сказал тебе это все, потому что мне очень не хочется, чтобы все случилось, как в тот раз. Я ехал сюда и думал — как здорово, как замечательно, что я наконец тебя увижу, и сам все испортил. Клянусь, что больше ничего не скажу об Итане, только разреши мне остаться. А если нет — то пожалуйста, выслушай меня завтра. Мне очень нужно поговорить с тобой, когда ты сама захочешь.
— Так говори сейчас. Я не сержусь на тебя, просто я тебя не понимаю.
Аарон вздохнул с облегчением. Ему не нужно было уходить — нужно было думать над своими словами и не говорить то, что рвется безотчетно. И потому он сдержанно кивнул.
— Да. Я знаю. Я хочу, чтобы это был серьезный разговор.
— Поэтому не нужно истерического смеха.
— Я понял. И ты меня пойми, пожалуйста. Я готов привести тебе сотню аргументов в пользу Альтера. А ты скажи мне, почему хочешь остаться здесь. Что тут есть такого, чего нет там?
— Я не знаю, как объяснить. Ты оглянись… Посмотри по сторонам. Посмотри вокруг, как здесь красиво. Посмотри, если хочешь, вниз — ты не любишь хотя бы эти кирпичи, скажи?
"Как можно любить кирпичи?" — чуть не произнес парень. Но горький опыт научил его думать, и он сдержался.
