— Я вообще не обязан говорить с тобой об этом. Я не собираюсь распинаться и убеждать тебя в том, что для тебя пустые слова. Я все сказал! Мне плевать на твое мнение. Я люблю ее, а она любит меня! Она не говорила тебе? Как жаль… Ну и на чьей стороне правда, Аарон? Хочешь — пошли! Хочешь? Пойдем сейчас! Пойдем и спросим Лин, только не думаю, что она будет рада нас видеть.
— Особенно тебя, такого раскрашенного. Не строй из себя идиота и меня им не делай. Никуда мы не пойдем. Ты же не открыл мне ничего нового сейчас. Успокойся, ради Бога, как я с тобой смогу поговорить, когда ты так орешь? Ты любишь Лин — прекрасно! Она тебя любит? Вполне вероятно, и тогда это ее ошибка. Это и твоя ошибка тоже. Если ты не хочешь упрощать, все будет очень сложно, Итан. Очень запутанно и сложно. Но в конце концов я сам открою ей глаза. И тогда тебе будет хуже, поверь. Это еще спорный вопрос, кто из нас ее любит. Ты разрисовал стенку и подарил ей красивую розу… Шикарно. А главное — быстро… Всего за две каких-то недели можно запудрить девушке мозги. Похвально, Кристиан. Похвально. А скажи — это ты был с ней, когда появился Эван? Ты приехал к черту на рога, начал работать… себе в убыток и только для того, чтобы ей было легче жить? Это ты помогал ей все это время? Ты сидел с мальчиком, пока она ездила в институт, ты не спал по ночам под детский плач? Читал учебники и писал конспекты ночью, чтобы хоть что-нибудь успеть? Это ты? Ты или, может быть, Адриан?
— Но я сделал бы так же, — неуверенно начал я и осекся.
— Да ни хрена б ты не сделал, — устало протянул Аарон. — Я боюсь даже думать, что ты делал в это время, — он фыркнул, а я подумал, что он видит меня всего насквозь. — Да все твое прошлое у тебя на… лице написано. Только Лин этого пока не видит. Но ничего, я ей помогу.
— Зачем? — устало спросил я. Я ненавидел его по-прежнему сильно, но мой запал давно потух, и теперь я мог только хмуриться в углу, у батареи. Я сидел там, прижав колени к груди, и все больше понимал, что он прав.
— Так я же сказал тебе. Чтобы она была счастлива. А если ты ее так любишь — просто уйди, а? Ты же сам понимаешь, что не дотягиваешь.
— Ты, что ли, дотягиваешь?
— Не знаю, — сказал он задумчиво. — Наверное, нет. Она хочет, чтобы я был ее другом. А я… Пусть, я согласен и на это.
— Почему она не может быть счастлива со мной? — спросил я, тупо глядя перед собой, чтобы еще хоть немного подразнить Аарона. На самом деле мне надоел этот бессмысленный разговор.
— Потому что ты никто, — сказал Аарон. — Я никогда не буду ей мешать, что бы она ни решила. А вот недоделкам вроде Адриана я не завидую. Спокойной ночи, — тихо сказал он и вышел за дверь. Я еще долго сидел у батареи, сгорбившись и снова и снова вспоминая весь наш разговор, каждую фразу. Он получился примерно таким, каким я и представлял его. Вот только кровоточащей губы я не ждал. Я встал и умылся холодной водой, а потом плюнул на все и пошел к вокзалу. Намного хуже было оставаться наедине со своими мыслями, и я решил разделить их с тяжелыми ящиками. Пусть лучше болит спина.
Дисон все время как-то странно на меня смотрел, а потом достал из одного ящика бутылку и подозвал меня.
— Выпьешь, что ли? — предложил он. Я удивился.
— Зачем?
— Чтоб спалось лучше, — усмехнулся мужчина. — А то больно вид у тебя несчастный.
— Нормальный. Я не буду. Я не дойду.
— Не пьешь? Да ерунда, чуть-чуть все равно надо. Тебе идти-то тут…
— Два квартала, — не согласился я.
— Ну, вот! Это же короткая дистанция…
Кончилось тем, что он чуть ли не силой влил в меня добрую треть этой бутылки. Я окосел почти сразу и потому не помню, как дошел до дома. Может, мне и хватило сил дойти самому, а возможно, меня туда принесли. Не знаю. Спалось действительно неплохо, и не лезла в голову всякая дрянь. Зато утром, как положено, моя голова безжалостно трещала. Я думал, что убью Дэма, когда он вбежал в комнату, хлопнув дверью. Еще и разговаривал так громко…
— Дэмиэн… Умоляю, не кричи так, — взмолился я, а Дэм фыркнул.
— А ты пей меньше. Я вообще, можно сказать, шепотом разговариваю. Тебе от Эвана большое спасибо за рисунок.
— Врешь? — спросил я. Дэм покачал головой.
— Я твое стихотворение прочитал, — сказал я. — Ничего?
— Ничего. Все равно оно дурацкое, — пробурчал Дэм и покраснел. Он забрался на подоконник и прилип к стеклу. Я улыбнулся, вспомнив, как он смеется надо мной, когда я сам смущаюсь.
— И вовсе даже нет.
— Оно без рифмы. Это не стихотворение никакое.
— Это называется верлибр, — сказал я. — Есть ритм. Понимаешь?
— Ты это только что придумал.
— Нет, это на уроке литературы рассказывали. Я слушал, потому что и сам в это время пытался что-то написать. А я знаю, как заставить тебя полететь.
— Так не бывает. Я же не дурак, я просто мечтал иногда, и все.
— Я знаю. Это чудо такое. Не веришь?
— А ты сам веришь во всякие эти чудеса?
— Иногда. Я тебе докажу, что так бывает. Спорим?
— Ну, спорим, — Дэм вяло улыбнулся. Он не поверил. А я не врал.
