Лин перевернула лист, и я усмехнулся, вспомнив, как рисовал это.
Я прыгал с обрыва, расправив крылья, а Шон уже парил высоко вверху. Я вспомнил все окончательно и засмеялся.
— Меня Шон изводил за этот рисунок все время. Говорил, что я как девчонка, рисую всякие глупости, что это ужасно, что это вообще порвать надо. А однажды я его увидел здесь одного. Он сидел и так увлеченно этот рисунок рассматривал, что я не выдержал и сказал ему, что я тоже здесь. Ух и глаза у него были, злющие-презлющие. Распсиховался и ушел. А я расстроился и за ним пошел. Говорю ему — ну хочешь, я порву? А он говорит — не надо. Смешно…
— Здорово… Ой. А это кто?
Я посмотрел в альбом. Вот это неожиданность… Черт, я совсем это не помню.
На рисунке человек на коленях, сильно напоминающий меня своей ужасающей худобой, изогнулся назад и обхватил руками тонкий блестящий шест, насквозь пронзивший ему грудь и упершийся в землю. Человек кричал, а по блестящей стали текла темная кровь. Рисунок был страшный — очень четкий и резкий, отталкивающий невозможной, просто фантастичной реальностью: парень казался живым, настоящим, и даже боль и страдания, которые он, не сдерживая, изливал в последнем крике, я испытал как наяву. Я скривился, как будто это меня только что проткнули шестом.
— Знаешь… Давай это вырвем. Это совсем не нужно. Я… забыл про него.
Я рывком дернул рисунок, достал из кармана зажигалку и не раздумывая поджег край листа. Дрожащий быстрый огонек побежал по бумаге, уничтожая ее сантиметр за сантиметром. Человек с рисунка, казалось, изогнулся еще сильнее, вцепился в шест еще крепче и закричал громче. Я поджег бумагу с другого края и перевернул рисунок чистой стороной вверх.
— Зачем ты его так? — не поняла Лин. — Это тоже очень красиво. А Шон видел?
Шон… он видел и не такое… Я молчал. Рассказать?
Рассказать Лин все, что нужно сказать?
Нет. Не могу.
— Наверное… Какая разница.
Я отряхнул пепел с рук и устало лег на траву. Лин пролистала альбом. Больше в нем ничего не было.
— И все?
Я пожал плечами.
— Значит, все. Не до рисования было, наверное. Пойдем отсюда, а?
— Как? — изумилась девушка. — А рисунок?
— А что рисунок… Пусть его, — буркнул я.
— Но мы же специально за этим шли.
Я покачал головой.
— Я не хочу, — сказал я.
— Почему? Что случилось?
— Ничего не случилось. Просто я не могу рисовать, если мне не хочется.
— А чего тебе хочется?
Я опять пожал плечами. Я долго крутил зажигалку, пока из нее не вышел весь газ. А когда вышел, я сунул ее в карман. У меня была еще одна, я не жалел. В кармане набралось уже много окурков, которые я не спешил выбрасывать.
— Честно? — сказал я вдруг.
— Ну, наверное.
Я задумался. Я сосредоточенно смотрел на серое облако над моей головой. Оно неспешно проплывало куда-то по своим делам, явно намереваясь кого-нибудь или что-нибудь намочить.
— Хочется много денег. Больше, чем у Райана Торна. Намного больше. Чтобы можно было купить все и всех.
— Зачем тебе это?
— Не знаю. У меня никогда не было много денег. Интересно, как это — когда тебя все уважают.
— То есть твои деньги…
— Да это неважно… А может, я этого и не хочу. Чего я могу хотеть? Если чего-то в самом деле хочешь, надо действовать. А мне уже все равно, понимаешь?
— Почему? Ты же на самом дне. Может, тебе стоит что-нибудь изменить? У тебя получится.
— Что изменить? Изменять прошлое не в моих силах, а настоящее менять ни к чему.
— И тебе не хочется?
— Я просто не смогу.
— А ты пробовал?
Я дотянулся до альбома и достал из кармана карандаш. Меня все равно тянуло к бумаге, удержаться я не мог.
— Нет. Не пробовал. А что я могу сделать?
— Ну… вариантов много. Ты можешь, например, устроиться куда-нибудь на работу. Можешь пойти учиться. Можешь жениться, как Шон, наконец. Да мало ли что? Если тебе это действительно нужно. Вот к чему тебя, например, тянет?
— Да если бы я знал. Я привык вот так, понимаешь? — сказал я и провел несколько линий.
— А что ты рисуешь? Можно посмотреть?
— Потом, — сказал я. — Тут все связано, понимаешь? Чтобы пойти учиться, нужны деньги. Чтобы заработать деньги, нужно пойти работать. Чтобы устроиться на работу, нужно образование. Так? Так. Кроме того, меня никто никуда не возьмет. У меня было слишком много проблем. А еще я паспорт потерял. Его восстановить — тоже деньги. Веришь или нет, а сейчас у меня нет ни копейки. Что я буду есть завтра утром — загадка. Если сегодня нет поездов, то ничего. И что я могу изменить сейчас? Ничего. Хотя знаешь, если бы я этого действительно хотел, если бы мне это было очень нужно, я бы, пожалуй, смог. Но незачем.
Лин задумалась. Я пожалел, что вылил всю эту чушь.
— Слушай! Нам в больницу человек нужен. Даже два. Один в регистратуру… на телефон, где справочное бюро и такая ерунда, а один — уборщик. Это, конечно, не очень здорово, но хоть что-то. Хочешь, мы тебя устроим. Без проблем. Никакого образования не надо вообще. Хочешь?
— В больницу? — усмехнулся я. Лучшего варианта Лин не могла мне предложить. — Нет, Лин, спасибо. Не хочу.
— Почему нет? Я же там работаю, и ничего.
