«Энциклопедия» объясняла основы технологий, но также и устройство мира: откуда взялись обычаи разных народов, как устроена власть, что такое обязанности перед другими людьми и как они исторически изменяются. Среди разработчиков и авторов «Энциклопедии», кроме двух ее издателей, были самые громкие и смелые интеллектуалы эпохи: Вольтер, Жан-Жак Руссо, Этьен Кондильяк – автор «Трактата об ощущениях» (1754), в котором он равнял человека со статуей, с тем отличием, что человек соотносит ощущения, делает их видимыми, в то время как на самом деле он не видит, а ощущает колебания в глазу (впрочем, Кондильяк быстро порвал с Дидро).
Дух «Энциклопедии» был во многом духом Лондонского королевского общества, перенесенным во Францию – развивать передовые науки, прежде всего физику, свободно исследовать материальные закономерности и думать о внедрении новых открытий в промышленность. Если Шарль Перро воспевал ткацкий станок как образ мудрости Людовика XIV, то энциклопедисты уже мыслили исторично и писали в своей книге, что ткацкий станок пришел во Францию из Англии. Благодаря покровительству ученой женщины маркизы де Помпадур, умело игравшей на противоречиях между аристократией и духовенством, «Энциклопедия» получила негласную поддержку короля и парламента, стала образцом для изданий такого рода. Задачей издания было улучшение инфраструктуры Франции, от финансовых планов до дорожного сообщения: кстати, приписываемое маркизе де Помпадур изречение «После нас хоть потоп» означает, что неудачные политические решения могут накапливаться, а после нашей смерти обрушат всю систему. Поэтому лучше делать финансово-политическую структуру эффективной сразу.
Шарль Луи де Монтескьё (1689–1755) был человеком светским, юристом и дипломатом, который больше всего ценил независимость. Он отказался от карьеры придворного, предпочитая быть свободным интеллектуалом, консультируя по политическим и юридическим вопросам. Основные заслуги его относятся к политической теории: его теория разделения трех властей повлияла в том числе на создание США[74] – хотя Томас Джефферсон отверг идею Монтескьё, что крупные государства должны быть монархиями, иначе невозможно скоординировать все дела в них, утверждая, что свобода равно ценна для малых и больших государств. Но также Монтескьё был салонным остроумцем, автором прозаических пасторалей, своеобразных басен о политике, где под видом пастухов выводились современные люди и показывалось, как можно примирить различные интересы людей и преодолеть сословные предрассудки. В «Энциклопедии» он оказался довольно случайно: труд Дидро и д’Аламбера начал выходить в 1751 году, а «Эссе о вкусе» было опубликовано посмертно в VII томе, в 1757 году. Монтескьё поставил целью выяснить, откуда в нас берется вкус, то есть начальный, во многом интуитивный критерий суждения.
Монтескьё мыслил примерно так же, как Кондильяк: человек представляет собой некоторое сложное механически-органическое устройство, которое настроено на восприятие реальности. Человек – статуя, кукла, но только с дифференциацией и особым сопряжением ощущений благодаря деятельности ума. В материальном мире есть немало прекрасного, но материальный мир слишком избыточен, в нем много неведомого, громоздкого, странного для нас. Поэтому вкус создается и нами, и художниками; он позволяет остановиться на том в материальном мире, что по-настоящему прекрасно. И человек должен себя настраивать, и художники, мастера, в том числе и хорошие ораторы, должны настраиваться душой на эти островки истинно светлого и прекрасного. Тогда человек сможет выполнять свои гражданские обязанности: гармонизировав себя, он гармонизирует и политическую жизнь.
Впрочем, для Вольтера или Руссо эти рассуждения уже были несколько наивными – для них политическое участие начинается с того, что твое желание сталкивается с желанием другого, с конфликта, из которого можно выйти не благодаря вкусу, а благодаря особой страсти к политике. Но учение Монтескьё о вкусе не противоречило учению других просветителей: вкус конструируется устной речью, книгами, прекрасными произведениями искусства, и это конструирование приводит в порядок машину наших ощущений, машину самого нашего тела, делая пригодными к любой дальнейшей деятельности. Упорядочив ощущения на рациональных началах, человек перестроит рационально и государство.
Монтескьё подробно говорит, как красноречие прямо следует из того, что каждый из нас – машина-статуя. Наше устройство подразумевает ресурс внимания, и чтобы это внимание было точнее направлено на предметы, для этого необходима поэзия, а чтобы больше предметов было охвачено сразу, полезнее красноречие:
