Следующее достоинство стиля, которому наш автор придает большое значение, это то, что он называет compositio — т. е. такое сочетание слов, такое построение фразы, которое избегает зияния, излишней аллитерации, назойливого употребления слов с одинаковыми окончаниями (similiter cadens) и неоправданной перестановки слов (transjectio verborum). Автор «Риторики» вообще противник всего чрезмерного (см. IV, 32, где он советует пользоваться фигурами Горгия с осторожностью). Качество речи, придающее ей особую оригинальность, индивидуальность стиля, он включает в понятие dignitas. Dignitas создается с помощью фигур речи и фигур мысли (verborum exornatio и sententiarum exornatio). Подавляющая часть трактата, посвященная elocutio, связана с ornatio, или exornatio — т. е. с украшениями речи. Изобретателем этих фигур (σχήματα) древние считали Горгия Леонтинского (V в. до н. э.). Он один из первых стал считать, что на слушателя можно действовать не только аргументами. Красота речи, ее благозвучие тоже были, по его мнению, могучим средством убеждения. Это он создал особую область риторики, которую греки назвали λέξις, а римляне elocutio; Горгий культивировал род поэтической прозы, в которой смыслу придавалось значительно меньше значения, чем ее благозвучию.
Исократ в IV в. до н. э. продолжил линию Горгия в риторике с ее стремлением к наслаждению искусством речи и верой в ее безграничные возможности. Однако он постарался избежать экстравагантностей стиля Горгия, отойти от его культа наслаждения чистым звуком и разрабатывал теорию стиля, в которой красоты словесного и звукового выражения сочетались с материалом, со смыслом выражаемого.
Аристотель затронул теорию стиля частично в третьей книге «Риторики». Его главными требованиями были ясность, уместность и отсутствие цветистости. Он лишь слегка коснулся вопроса ритма речи. Идеи Аристотеля развил его ученик Феофраст, значение которого в истории красноречия основывается на разработке теории стиля. Работа Феофраста о стиле потеряна, но черты его теории восстанавливают по работам его последователей, в частности Деметрия.
Перипатетики анализировали составные части стиля: выбор слов, их расположение, эвфонию, ритм. Именно благодаря им теория стиля стала составной частью риторики. Кроме того, свои правила они соотносили не только с произведениями ораторского искусства, но и с литературой вообще, поэтому их трактовка стиля близка к литературной критике. Феофрасту принадлежит доктрина четырех достоинств стиля: правильности, ясности, украшенности и уместности, которую в латинской риторике проповедовал Цицерон. Принадлежность же Феофрасту доктрины трех родов, или видов, стиля — высокого, среднего и простого — оспаривается.
Итак, «Риторика для Геренния» дает нам самое раннее из дошедших до нас в латинской литературе систематическое исследование стиля и имеет дело, главным образом, с теми отступлениями от нормального словоупотребления, которые служат украшением языка оратора, т. е. с ornatio, или exornatio. Автор дает длинный перечень технических терминов с разъяснениями и примерами. Риторы много занимались тем, чтобы упорядочить классификацию украшений речи, но так и не добились единомыслия. Квинтилиан, который уделил этому особое внимание, оспаривает различие между тропами, фигурами речи и фигурами мысли. Греческий термин «троп» (τρόπος) в республиканский период не был распространен в латинской риторике. Цицерон для украшений речи любит употреблять термин lumina. Автор «Риторики для Геренния» делит их на фигуры речи (exornationes verborum) и фигуры мысли (exornationes sententiarum). Его не интересует красота речи сама по себе. Все его exornationes направлены на то, чтобы вызвать определенный ораторский эффект — он их и оценивает именно с этой точки зрения.
Как уже говорилось, все фигуры, которые автор приводит в работе, он щедро иллюстрирует примерами. Свой принцип подбора примеров подробно и с заметным полемическим задором автор излагает в большом введении к IV книге «Риторики для Геренния», которое начинается такими словами: «Ввиду того, Геренний, что в настоящей книге я написал о стиле, а в этом случае необходимо пользоваться примерами, и поскольку я использовал примеры собственного изобретения и сделал это вопреки обычаю греков, писавших о стиле, я должен в нескольких словах оправдать свой метод…»