Упомянутые фигуры — similiter cadens, similiter desinens и annominatio — относятся к разряду горгианских и придают речи, по мнению автора, скорее приятность и благозвучие, чем весомость и значительность. Он специально останавливается на этом, завершая описание этих фигур (IV, 32), и советует ими не увлекаться.
Любопытное замечание делает автор относительно употребления сентенций, содержащих, так сказать, житейскую мудрость в афористической форме. Он делит их на два типа — длинные и короткие и советует пользоваться ими с осторожностью, чтобы не выглядеть назойливо назидательным учителем жизни (IV, 25). Очень выразительной фигурой, рекомендуемой для употребления в серьезных обстоятельствах, автор считает subjectio (ύπόφορα) — своеобразный разговор, который оратор ведет вслух с самим собой или со своим воображаемым собеседником, врагом или другом (IV, 33); хорошо способствует усилению мысли также такая фигура, как gradatio (χλίμαξ) (IV, 34). Например: «Я не задумал бы это, не посоветовавшись; и не посоветовал бы без того, чтобы однажды не предпринять это самому; и не предпринял бы без надежды на завершение и на одобрение по завершении».
Или: «Превосходство свое Африканец добыл рвением, славу — превосходством, а соперников — славою». К слову сказать, в последнем примере Сципион, этот ненавистник Гракхов, охарактеризован очень лестно. Поистине, из примеров нелегко разгадать политические симпатии автора. Во всяком случае, он не выставляет их напоказ, а скорее старается завуалировать, чередуя примеры с разной политической ориентацией.
Большое впечатление на слушателей, по мнению автора «Риторики», производит фигура conduplicatio, родственная repetitio, которая заключается в повторении слова предыдущей фразы в следующей фразе с целью подчеркнуть его значение или вообще в повторении слова в фразе (IV, 38). В одном из примеров conduplicatio Гай Гракх порицается как нарушитель спокойствия: «Ты готовишь мятеж, Гракх, мятеж и междоусобицу!» Еще один выразительный пример conduplicatio: «Неужели тебя не трогает, когда твоя мать обнимает твои колени, неужели тебя это не трогает?»
Начиная с параграфа 42, автор особо выделяет и объединяет in uno genere десять фигур, которые также, по его мнению, относятся к exornationes verborum. Это nominatio, pronominatio (IV, 42) и различные виды метонимии (IV, 43), перифраз (IV, 43), transgressio verborum (υπέρβατον) — инверсия (IV, 44), superlatio — гипербола (IV, 44), intellectio — синекдоха (IV, 44–45), abusio (χατάχρησις) — катахреза — употребление слова в несобственном смысле (IV, 45), translatio — метафора (IV, 45) и permutatio (αλληγορία) — аллегория (IV, 46) в трех видах — в форме сравнения (similitudo), аргумента (argumentum) и контраста (contrario). Все фигуры иллюстрированы примерами, многие из которых (это относится ко всему трактату) отражают различные моменты пунических войн. Поэтому не случайно в них довольно часто фигурирует Сципион.
Иллюстрирует translatio (метафору) пример, прославляющий оптиматов (IV, 45): «Однажды доблесть оптиматов вновь возродит силы республики, подточенные пороками злонамеренных людей».
Латинская терминология, которую единственно использует автор «Риторики», не всегда полностью соответствует подразумеваемой соответствующей греческой, так как она тогда, по-видимому, еще не установилась в латинской риторике, и автор идет не вполне проторенным путем.
Но уже одна эта попытка полностью обойтись без греческой терминологии знаменательна и говорит о многом — она лишний раз подтверждает наличие среди римских риторов движения за латинизацию ораторского образования.
С 47-го параграфа начинается перечисление фигур, которые автор относит к фигурам мысли — exornationes sententiarum. Их несколько меньше, чем фигур речи, и нельзя сказать, чтобы они четко отличались от фигур речи, недаром риторы и стилисты в течение многих веков не могли уточнить их классификацию. Из этих украшений сильное впечатление на слушателей должна, по мнению автора, производить фигура, которую он называет descriptio — описание последствий действия (IV, 51). Как очень выразительную, рассматривает автор и фигуру conformatio (προσωποποιϊα) — олицетворение, имеющую еще и другое латинское название — personificatio. Эта фигура (кстати, очень любимая Цицероном) как нельзя лучше способствует тому, чтобы вызвать сострадание и другие сильные чувства (IV, 66).