Влияние Цицерона на Квинтилиана можно отметить в трактовке основных вопросов ораторского искусства, в технике составления речи, в признании ценности культуры в образовании оратора.
От Цицерона воспринята прежде всего теория тройного деления стиля на простой, средний, высокий (subtile, medium, sublime), которые оратор должен использовать уместно, т. е. согласно природе случая, сообразно с обстоятельствами дела и лицами (IV, 1, 58; IV, 5, 6; IX, 1, 8–42; X, 1, 44; XI, 1, 1–6 и др.; ср. «Об ораторе», III, 55, 210–212). Квинтилиан подчеркивает необходимость рассуждать о том, чего требует дело и что приятно тяжущимся, смотреть на обстоятельства времени и расположение судей: «тогда сама природа подскажет нам, как начать и как продолжать речь» (X, 3, 16). Ведь цель речи он, как и Цицерон, видит в ее эмоциональном воздействии на слушателей и судей силой убеждения и доказательств (IX, 3, 3 и 27; IX, 1, 19–21). Он, например, убежден, что основная часть речи, «narratio» изобретена не для того только, чтобы знакомить судью с фактом, а для гораздо большего: чтобы он согласился с оратором (IV, 2, 21; ср. «Брут», 80, 279); так что главным достоинством оратора признается «умение воспламенить слушателей и склонить их в нужную сторону».
«Три цели должен ставить перед собой оратор: убеждать, услаждать, увлекать» (persuadere, delectare, movere — III, 5, 2; XII, 2, 11; ср. «Оратор», 69); в зависимости от тройного назначения ораторского искусства и используются три ее стиля: «Не одним и тем же способом оратор станет говорить о смертном приговоре и о распре из-за наследства… он, конечно, многое будет изменять сообразно с лицом, местом и временем; даже в одной и той же речи он будет разными приемами добиваться соглашения, по-разному воспламенять то гнев, то милосердие, применять одни приемы, чтобы поучать, другие, чтобы растрогать» (XII, 10, 70; ср. «Оратор», 74; «Об ораторе», I, 12, 53).
Квинтилиан принимает, как и Цицерон, традиционное, идущее от перипатетиков, пятичастное деление риторики: inventio, dispo-sitio, elocutio, memoria, pronuntiatio (нахождение, расположение, изложение, память, произнесение).
В трактовке первой из этих частей (т. е. искусства нахождения средств убеждения в каждом отдельном случае) Квинтилиан, вслед за Цицероном («Об ораторе», II, 24, 99–101), предписывает в первую очередь изучать факты, ибо, по его мнению, лучшие доводы те, что проистекают из самой сущности дела, и говорить следует только о тех вещах, которые знаешь (II, 21, 15). И он, в согласии с традицией, перечисляет основные категории теории статусов: Всякое спорное дело определяется с помощью вопросов: ап sit? quid sit? quale sit? — имел ли место поступок? в чем он состоит? каков он? «Ведь сперва должен быть на лицо предмет спора, потому что, поистине, невозможно оценивать, что он такое и каков он, прежде чем не будет установлено, есть ли он; вот первый вопрос.
Но даже, когда очевидно, что поступок имел место, еще не сразу ясно, что он такое есть. Когда определен этот второй пункт, остается оценить его качество» (III, 6, 80–81). Это и есть статусы установления (conjecturalis), определения (definitivus), качества (qualitatis) (ср. «Об ораторе», III, 19, 70; «Оратор», 14,45). Как пример Квинтилиан анализирует защиту Цицероном Милона: 1) Убил ли Милон Клодия? — Да, факт признан. 2) Милон — убийца Клодия? — Нет, это не убийство, но самозащита. 3) Что это: добро или зло? — Добро, ибо Клодий плохой гражданин и его убийство полезно для государства (III, 5, 10; III, 6, 13; VII, 1, 35).
В определении «мест» аргументов (источники логических доказательств — sedes argumentorum) Квинтилиан опирается на Цицерона (V, 10, 32–39; ср. «Об ораторе», И, 162–173)[108]. Он также рекомендует начинать и кончать речь более сильными аргументами (V, 12, 14; «Об ораторе», II, 76–78). В теории словесного выражения (elocutio) он отмечает четыре главных достоинства: правильность, ясность, уместность, украшения (VIII, 2, 22–24; ср. «Об ораторе», I, 114), соглашаясь с Цицероном в том, что красота и выразительность речи — не самоцель: «истинная красота никогда не отделяется от пользы» (VIII, 3, 11).
По Квинтилиану, умение пользоваться пятью частями риторики, что, собственно, и составляет искусство речи, обусловливается тремя обстоятельствами: природным дарованием (natura, ingenium), теоретическим обучением (ars, doctrina), упражнением (exercitatio), подражанием (imitatio) (III, 5, 1–2; V, 10,121; VII, 10, 14 и др.).
Он настоятельно рекомендует оратору руководствоваться природой, здравым смыслом и опытом (VI, 2, 25). «Никакие правила, никакие руководства ничего не стоят без помощи природы», — говорит он, понимая под природными дарованиями здравый ум, хороший голос, здоровье и выносливость, приятную наружность, «так же как и одни эти дарования без опытного наставника, без настойчивого учения, без непрерывной практики в письме, чтении и устной речи сами по себе никакой пользы не принесут» (I, вв. 26–27).