Она положила бумаги обратно в шкатулку и поставила ее на изящный стол с перламутровыми инкрустациями и выгнутыми ножками, заваленный листами с нотами. Рядом с ним, на приличном расстоянии от стен и окон, но не в самой середине зала, стоял музыкальный инструмент с двумя клавиатурами и открытой крышкой, из-под которой блестели многочисленные струны. На поверхности лежал ворох бумаг. Инструмент был длиннее, чем обеденный стол среднего размера.
— Не стану более отвлекать вас от чтения записок дона Мануэля, сеньора, — заторопился Алонсо.
Росарио не стала его удерживать.
— Приходите еще. Мы с вами не поговорили про вас и про ваш интерес к книгам, который я разделяю в полной мере. — От улыбки ее лицо молодело. — К тому же Мануэль рассказал мне о ваших необычных взглядах на устройство мироздания. Вы однажды говорили ему что-то интересное о сходстве между сном и явью. Меня это очень интригует. Я надеюсь, вы нас в скором времени посетите, и мы с вами тоже поговорим на эту тему?
— Да, сеньора, благодарю вас за приглашение.
В этот момент с порога раздался знакомый голос:
— Донья Росарио, мое почтение! Разрешите?
На пороге приемной залы стоял пожилой мужчина. Вместе с ним в зал проник серый кот. Несмотря на то что в камзоле и чулках мужчина выглядел старше, чем в доспехах, не узнать его было невозможно.
— Сержант Крус! — радостно воскликнул Алонсо и сердечно приветствовал пожилого слугу.
— Так вы знакомы с нашим старым другом и верным оруженосцем? Недавно Пепе стал новым управляющим поместьем! — сообщила Росарио.
— Рад вас видеть в добром здравии, сеньор Гардель, — откликнулся Пепе, после чего церемонно обратился к хозяйке замка: — Донья Росарио! Хуан-Карлос Бальбоа и его жена Элена приглашают вас завтра на крещение новорожденной дочери.
— Конечно, я с радостью приду! — воскликнула хозяйка. — И как же они решили назвать малышку?
— Анхеликой.
— Чудесно, пусть не начинают без меня. Это крестьяне, наши арендаторы, — пояснила она Алонсо. — Я вижу, вас любят животные.
Кот, оставшийся в зале после ухода Пепе, терся о ногу Алонсо.
— Подожди, Саладин, не мешай. — Алонсо отодвинул назойливое животное.
— Как вы его назвали? — удивилась Росарио.
— О! — смутился Алонсо. — Это я по рассеянности. У меня в Гранаде был кот с таким именем. Он потерялся во время войны.
Алонсо посмотрел на кота, который снова начал льнуть к нему, и глаза его округлились.
— Его зовут Сулейман, — сообщила хозяйка. — Он, как и вы, родом из Гранады. Пепе прибрал его вместе с другими животными, когда находился в осадном лагере.
Алонсо взял кота на руки и внимательно рассмотрел его. Вот знакомый шрам на ухе, оставшийся после драки с уличными котами. Вот характерная белая отметина на левом боку.
— Саладин! — прошептал он. — Так ты жив, старый плут! И помнишь меня, хотя прошло два года…
Кот потянулся лапой к его лицу.
— Удивительно! Значит, Пепе спас вашего кота! — воскликнула Росарио. Помолчав, она добавила: — Теперь, вероятно, вы захотите его забрать?
Алонсо заколебался. Отвезти Саладина к деду? Будет ли старик рад его видеть? Не станет ли присутствие кота напоминать ему о погибшей внучке?
— Благодарю вас, донья Росарио, но Саладину у вас хорошо. Это теперь его дом.
— В таком случае пусть остается здесь. А вас мы приглашаем навешать его. Вот вам еще одна причина для того, чтобы снова здесь появиться!
После знакомства с Росарио Алонсо испытывал смешанное чувство облегчения и какой-то странной, немного грустной опустошенности. Девушка из медальона нашлась и оказалась ничуть не более доступной, чем если бы она была возлюбленной Мануэля. Сама разница в возрасте уже делала невозможными какие-либо мысли о воздыхании.
Интересно, думал Алонсо, ложась спать в своем саламанкском доме, какой теперь она будет ему сниться: молодой или зрелой.
Однако с этого дня она вообще исчезла из его сновидений.
Консуэло, с которой он поделился своими переживаниями, была недовольна собой.
— Как же я даже не заподозрила, что он мог носить портрет матери? Вот тебе и моя хваленая проницательность!
— Но твои предположения были намного ближе к истине, чем мои, — пожал плечами Алонсо. — Как ты думаешь, почему она мне больше не снится?
— Вероятно, потому, что теперь где-то в глубине твоего сознания присутствует уверенность в том, что ты ее увидишь, — предположила Консуэло.
— Значит, ты все же разделяешь мою точку зрения на сны? — обрадовался Алонсо.
В последние дни они много спорили на эту тему. Алонсо считал, что сны порождает ум сновидца, а Консуэло не была в этом уверена. Она ссылалась на Библию и на другие источники, где сны толковались как вести, сообщения извне, иногда — от Бога, иногда — нет.
— Ты уверен, что это действительно твоя точка зрения? — спрашивала она. — Я думаю, ты прочитал о ней в «Свете в оазисе». Ты ведь изучаешь эту рукопись уже пять лет. Вероятно, настолько привык так думать, что тебе кажется, будто это твоя собственная точка зрения.