Внизу, в пределах ограды, стояла круглая беседка. К востоку от расположенной примерно в трети лиги от замка небольшой деревеньки бежала тропа из пригнанных друг к другу крупных камней. Она вела в лесок, виднеясь то здесь, то там из-за травы, подлеска и деревьев, и терялась в темной чаще.
— Эту дорогу проложили еще римляне, — объяснила Росарио, перехватив его взгляд.
Она придвинула к Алонсо графин с легким красным вином, и он наполнил оба кубка. Появился Эмилио и поставил на низкий столик глубокие тарелки с виноградом, вишней, яблоками, сладкими печеньями.
Разговор то и дело возвращался к младшему Фуэнтесу.
— Мануэль любит музыку и тонко ее чувствует, — говорила хозяйка, срезая с яблока тонкие полоски кожуры серебряным ножиком с костяной ручкой. — Это ему передалось от меня. То, что для других людей — обычные переживания, для него — мелодия и гармония. Верховая езда, любовь, природа, человеческие чувства.
— Да, я знаю об этом. Он говорил мне о музыке поглощения пространств, — вспомнил Алонсо.
— Думаю, он вдоволь наслушался этой музыки за два месяца плавания в открытом океане… — задумчиво произнесла Росарио, коснувшись пальцами локона за ухом. Алонсо казалось, что они вместе видят простертую перед ее мысленным взором бесконечную, играющими бликами, опускающуюся, поднимающуюся, рисующую на самой себе и тут же перечеркивающую нарисованное, то изумрудную, то серую, то синюю, то золотистую гладь.
Он невольно сравнивал Росарио со своей «дамой из медальона». Та, на портрете, дышала свежестью юных лет. Но она не касалась пальцами локона. Не улыбалась. Не угощала Алонсо фруктами. И не говорила о Мануэле как о своем сыне.
— Скажите, донья Росарио, инструмент в приемной зале и есть клавикорды, на которых вы учили играть Мануэля, когда он был маленьким?
— Он и об этом вам рассказал?! — удивилась Росарио. — Нет, старые клавикорды мы переставили в оружейную. Я иногда продолжаю на них играть, чтобы они не забывали о своем назначении. А инструмент в приемной зале — это роскошный подарок, который сделал мне Мануэль на деньги, заработанные им в Санта-Фе за время службы. Нечто, о чем я мечтала многие годы, — клавесин!
— Ваш сын — замечательный, удивительный человек! — искренне сказал Алонсо.
Она словно стряхнула с себя мечтательность.
— Он говорит то же о вас. — Внезапно Росарио как-то очень внимательно, заинтересованно посмотрела прямо на Алонсо, и у него возникло странное чувство, будто этот ее взгляд обладает пронизывающей способностью и от него невозможно скрыть ничего, даже мыслей. — Вы ведь спасли ему жизнь, не так ли?
— Ох, как же я колебался, делать это или нет! — Казалось, взгляд хозяйки вынуждал Алонсо к признаниям. — Я был близок к тому, чтобы оставить его истекать кровью. Мне так стыдно об этом вспоминать!
— Вас можно понять, ведь он шел воевать против ваших соотечественников. Но у вас нет причин казнить себя: вы преодолели колебания и в результате совершили добрый поступок и приобрели верного друга. — Чуть помешкав, хозяйка добавила: — Друзей.
— Благодарю вас, сеньора!
Росарио улыбнулась и встала. Она была высока, с него ростом. Этим она тоже отличалась от своего прообраза в снах Алонсо — та синеглазая девушка была худенькой и казалась миниатюрной.
— Хотите, я покажу вам старые клавикорды?
— Конечно, это очень любезно с вашей стороны.
Взяв с собой кубки с вином, Росарио и Алонсо спустились по винтовой лестнице на первый этаж и вошли в просторное помещение, примыкающее сбоку к приемной зале. Возле противоположной стены стояли клавикорды. Этот инструмент, у которого не было длинной «столешницы» и второй клавиатуры, как у клавесина, занимал значительно меньше места. На стенах висели мечи, щиты, луки, стрелы и арбалеты. Больше здесь ничего не было — ни стульев, ни столов, ни ковров, ни гобеленов.
— Вас удивляет, что мы поставили музыкальный инструмент именно в оружейной? Это единственное в замке место, где нет мягких поверхностей, поглощающих звук. Здесь хорошее, звучное эхо, хотя, конечно, в приемной, благодаря высокому куполу, оно все же более раскатистое.
— Вот здесь дон Фелипе учил сына владению мечом?! — спросил Алонсо.
— Да, именно здесь. Я недавно повергла нашего управляющего в страшное смятение, сказав, что хотела бы потренироваться на мечах. Дорогой «сержант Крус» категорически отказался быть моим напарником. — Росарио издала короткий смешок.
— Вы хотите уметь сражаться на мечах? — поразился Алонсо.