В апреле 1493 года они неожиданно встретились на балу у герцога Альбы. Каспар рассказал ей о торжественной встрече, которой удостоила королевская чета вернувшегося после первого путешествия Кристобаля Колона. Сохо подчеркнул, что, по рассказам морехода, туземцы на открытых им островах отличаются удивительным дружелюбием и поэтому у Росарио нет причин беспокоиться о судьбе сына, оставшегося на одном из этих островов.
Дон Каспар был вежлив, хотя и немногословен. Казалось, он забыл об их неприятных разговорах, чему Росарио была искренне рада.
После этого они не виделись вплоть до того дня, когда Росарио гуляла в лесу с Алонсо и им неожиданно повстречались отец и дочь Сохо в сопровождении слуг. Это было еще до того, как Росарио узнала о своем даре, и уж тем более до того, как Алонсо открыл ей свои чувства. Спустя неделю Каспар пожаловал в ее замок.
— Не желая отнимать ваше время, — заявил он после обмена формальными приветствиями, — я позволю себе сразу перейти к цели своего прихода. В нашей округе, как среди крестьян, так и в дворянской среде, ходят различные толки о том, что к вам зачастил молодой человек, с которым вы познакомили меня неделю назад во время нашей встречи на римской дороге.
— Вот как? — Росарио подняла бровь. — Вы пожаловали сюда, чтобы рассказать мне о досужих сплетнях?
— Я пришел, чтобы предупредить вас, что подобный интерес со стороны молодого человека к женщине вашего возраста сильно компрометирует вас.
— Что ж, я благодарна вам за предупреждение, — ответила Росарио.
— Полагаю, вы примете его во внимание и дадите знать сеньору Гарделю, что его присутствие здесь нежелательно?! — спросил Сохо, испытующе глядя на нее.
От возмущения Росарио на мгновение лишилась дара речи.
— Вы действительно считаете себя вправе давать мне указания о том, что я должна делать и чего не должна?! — изумленно проговорила она. — И думаете, что из-за каких-то сплетен я должна отказать от дома лучшему другу сына? Признайтесь — это какое-то недоразумение. Ведь вы вовсе не это имели в виду?!
— Вы все прекрасно поняли, сеньора Росарио, — с нажимом произнес Сохо, не сводя с нее мрачного взгляда. — Вы пытаетесь представить сейчас ситуацию в таком свете, будто сеньор Гардель — этакий милый, невинный мальчик, трогательно навещающий мать своего друга. Только он не мальчик и уж точно не является невинным. К вашему сведению, это крещеный мавр, который бежал из Гранады за несколько дней до того, как началась осада. Не может быть и тени сомнения в том, что христианство он принял с одной лишь целью уберечь собственную шкуру, а в душе остался мусульманином и, следовательно, нашим врагом. При этом он очень удобно устроился в католической Кастилии. Используя любознательность и любовь нашего народа к чтению, он торгует книгами уже в трех городах — в Кордове, в Саламанке и в Толедо. В Саламанке он постоянно посещает дом некой женщины с сомнительной репутацией. Думаю, что, как мать, вы должны разъяснить все эти факты дону Мануэлю, как только он вернется домой.
— Вы шпионили за сеньором Гарделем?! — Росарио начала догадываться, что, пожалуй, до сих пор плохо знала своего соседа.
— Я навел необходимые справки, — уточнил Каспар де Сохо. — Прощайте, донья Росарио.
Не дожидаясь ответа, он развернулся и вышел во двор, где его ждали двое слуг и три лошади.
Осадок от разговора еще долго держался в душе Росарио. Но последние драматические события — обнаружение волшебного дара, внезапная юность и счастье любви — погасили ее страх перед Каспаром.
— Пусть теперь недоброжелатели сами меня боятся, — говорила она себе.
— Помнишь тот день, когда я в первый раз тебя поцеловала? — вполголоса спросила Росарио. На столе, на диване и на полу лежали в беспорядке книги и ноты.
— Конечно, помню.
— Я имею в виду, помнишь ли ты дату?
— Восьмое февраля, — не задумываясь ответил Алонсо, перелистывая очередной том.
Любой, кто вошел бы сейчас в залу, увидел бы, что они пытаются разобраться в беспорядке, царящем среди книг.
— Значит, послезавтра тому поцелую исполнится месяц, — шепнула Росарио. Заслонившись титульным листом первого попавшегося сочинения, она выглянула из-за него и тепло улыбнулась Алонсо.
По неожиданно сменившемуся выражению его лица Росарио поняла, что его озарила идея.
— Где остальные ваши книги, донья Росарио? — спросил он громко.
— В библиотеке, — ответила она, не понимая, куда он клонит. — Вас интересует что-то конкретное?
— Я хотел бы взглянуть на какое-нибудь раннее издание «Амадиса Гальского», если у вас таковое имеется.
— Тебе нравится эта рыцарская дребедень?! — спросила Росарио шепотом, округлив глаза.
Алонсо быстро покачал головой, и она ответила обычным голосом: