— Мне кажется, нам не обязательно постоянно прятаться от слуг, лишая себя радости, которой мы, безусловно, заслуживаем.
Росарио хотела было возразить, что эту тему они обсуждали уже не раз, но решила дослушать его не перебивая.
— Если они и узнают про нашу любовь, в этом не будет ничего ужасного, — развивал Алонсо свою мысль. — Ты незамужняя женщина, я неженатый мужчина. Старше ты меня или нет, это наше с тобой дело. Мы придаем слишком большое значение тому, как люди отнесутся к тому, что мы любим друг друга. А между тем нас намного больше должно беспокоить то, как они объясняют твое неожиданное омоложение. Уж этого-то нам никак не удастся скрыть.
Росарио поежилась, опять вспомнив «Молот ведьм». Нетрудно было догадаться, какое объяснение способны люди дать тому обстоятельству, что у женщины, которой далеко за сорок, вдруг снова потемнели серебряные нити волос, разгладились морщины, подтянулось тело, стали пружинистыми и полными силы походка и стать.
— У тебя есть какие-то новые мысли на этот счет? — спросила она с надеждой.
— В связи с молодостью? Пока нет, — развел руками Алонсо. — Но я непременно что-нибудь придумаю. Я хочу пока сказать, что мы могли бы перестать встречаться украдкой и начать делать это открыто.
— О нет, Алонсо! — горячо запротестовала Росарио. — Ты пойми, мы сейчас говорим не о ком попало, а о слугах, которые прекрасно знают меня, Мануэля, знали моего мужа. Они преданы нашей семье, и поэтому мы хотя бы можем рассчитывать на то, что они не поторопятся осудить меня из-за неожиданного омоложения. Возьми, к примеру, Эмилио. Что бы он ни думал обо мне, он не поспешит объявить меня ведьмой. То же самое можно сказать и об остальных. Но совсем другое дело, если я, потеряв скромность, открыто покажу им, что у меня связь с человеком, который младше моего собственного сына. Это уже будет не одна странность, а две странности. И в этом случае они, возможно, перестанут закрывать глаза на молодость своей сеньоры, которая должна выглядеть в их глазах совершенно противоестественной.
Как выяснилось, даже эта длинная речь не убедила Алонсо.
— Ладно, — сказал он, — я согласен, нельзя, чтобы они знали про наши отношения. Но ведь если кто-то из слуг и увидит, как мы целуемся или обнимаемся, ты всегда можешь поменять реальность. Почему бы нам не использовать твои способности?
Алонсо повернулся к ней, ожидая ответа.
Росарио хотелось подобрать такие слова, после которых ее точка зрения станет для него предельно ясной.
— Перечислю свои доводы по пунктам, дорогой Аладдин. Во-первых, в такой ситуации я непременно испытаю нестерпимый стыд, что, согласись, малоприятно! Во-вторых, может получиться, что кто-то нас увидит, а мы об этом даже не узнаем. В-третьих, и это самое главное: о том, как мы были счастливы вместе, ты забудешь, если я изменю реальность. Это радостное переживание останется лишь в моей памяти, и тогда оно ничем не будет отличаться от простой фантазии. Разве это правильно? Ведь вся прелесть того, что с нами происходит, заключается именно во взаимности.
Алонсо выглядел сконфуженным.
— Прости, царевна Будур, я совсем об этом не подумал, — признался он.
Ночью 8 марта они отпраздновали месяц, прошедший после первого поцелуя. Алонсо принес из своей комнаты кувшин с вином, и они пригубили его. Долго любили друг друга, а потом лежали, обнявшись.
— Мы стали такими же бесстыдными, как наши тени, — сказала Росарио.
— Нам надо пожениться, — объявил вдруг Алонсо.
— Это совершенно невозможно! — воскликнула она, в то же время испытывая удивительную радость от его слов. — Неужели нужно опять перечислять пункты? Давай я лучше опять попытаюсь взъерошить тебе волосы. Должен же ты хотя бы иногда напоминать вихрастого мальчугана.
— Мы можем переехать в Кордову и жить с моей родней, — не унимался Алонсо. — Они никогда не заподозрят тебя в ведовстве. Во-первых, потому? что не верят в него. А во-вторых, мы им просто не скажем, сколько тебе лет. Мануэля же, когда он вернется, мы предупредим. Уж он-то нас поймет. Ведь он сам орбинавт.
— Я согласна только с тем, что Мануэль нас поймет. Во всем остальном ты не прав. Какими бы замечательными и просвещенными людьми ни были твои родственники, мы не можем быть уверены, что какая-нибудь случайность не откроет им правды о моем возрасте. Как можно гарантировать, что я никогда не встречу знакомого человека из Лас-Вильяс, Торо или Саламанки? Нет, Алонсо, если мы хотим быть вместе, нам придется покинуть страну.
Алонсо сел на кровати.
— Покинуть Кастилию?
— Но это же очевидно, Алонсо. — Росарио приподнялась, облокотившись о спинку кровати, и взяла со столика кубок.
— И ты готова на это? — удивленно спросил он.