– Не-а, док, все как по учебнику. Ты старший медик и полетишь в главном вертолете с флотскими водолазами и медтехниками, как принято. Мы с Казом останемся на корабле в компании атташе, чтобы поулыбаться и пообниматься перед камерами «Старз энд страйпс» с экипажем. «Новый Орлеан» отвезет нас обратно в Перл-Харбор, и во вторник мы все, включая атташе и космонавтку, прилетим сюда. – Он потер лицо, гримасничая так, словно у него голова болела. – Мы пока еще не сообщили ни семье Люка, ни прессе, нужно будет воздать Люку воинские почести, как положено, плюс разобраться, чтобы космонавтка с нами поделилась тем, что узнала. В любом случае на это останется несколько дней. Разберемся.
Дж. У. усмехнулся:
– Вот потому-то, адмирал, у тебя и зарплата жирная.
– Ой, не напоминай, – сказал Эл. – Это последняя миссия к Луне и конец моей работы в НАСА. Шанс подзаработать деньжат после тридцати двух лет карьеры правительственного служащего.
Он покосился на Каза.
– Можно оставить нас наедине на минутку, док?
Дж. У. кивнул и откатился вместе с креслом к своему пульту. Эл подвинулся ближе к Казу, пока в зале продолжалось фоновое гудение разговоров, и тихо произнес:
– Я бы хотел сообщить тебе свежую информацию, которую раздобыл шериф. И которую ВВС давно бы полагалось раскопать самим. Чад – приемный ребенок, сирота из Германии, где его подобрал солдат и увез к себе домой, на висконсинскую семейную ферму. Может, тебе это уже и известно. Но в какой-то момент, шериф не уверен, когда именно, на Чада, кажется, вышел его выживший брат, восточный берлинец. Как выяснилось, он русский по происхождению, монах православной церкви. Он ему годами деньги высылал. Судя по состоянию банковских счетов Чада и количеству налички у него дома, в последнее время брат был весьма щедр.
Он помолчал и посмотрел на Каза:
– Ты когда-нибудь играл с Чадом в покер?
Каз помотал головой:
– Я не игрок.
– Угу. Как и я. Но Чад играл кое-где, в последнее время, негласно. Судя по всему, большие суммы сменили хозяев. – Он хмурился все сильнее. – Это рычаг воздействия.
Каз молчал, обдумывая значение услышанного.
– Подытожим. Херд не отыскал надежных улик, изобличавших Чада в деле о крушении вертолета или в чем-то нелегальном. Однако, как только тот вернется, с ним пожелают побеседовать на эту тему сразу несколько человек. Включая АНБ.
Каз окинул взглядом зал, ненадолго задержавшись на Джине Кранце.
– А кому-нибудь здесь это известно?
– Нет. Мне нужно, чтобы все были сосредоточены на безопасном возвращении Чада и экипажа в Тихий океан и сюда. Жернова правосудия свое еще перемелют.
Радиосигнал начал свой путь на илистых берегах разлившейся по весне реки Амур, напротив восточного советского военно-промышленного города Хабаровска. Послание закодировали шифром разведцентра Краснознаменного Тихоокеанского флота СССР, и теперь пульсирующее электричество перемещалось вверх по трем десяткам сочлененных антенных башен, высота каждой из которых составляла без малого восемьсот футов. Подобно оркестру басовитых скрипок, антенны издали в унисон глубокий вибрирующий аккорд, посылая в окружающее воздушное пространство сигнал низкой частоты.
Очень низкой.
Радиоволны вырвались в атмосферу, отражаясь от окружающих равнинных территорий дельты Амура, и преодолели сто миль до электрически заряженной ионосферы, где значительная длина волны наконец отразила их вниз. Уловленный между землей и небом ОНЧ-сигнал продвигался вдоль горизонта, через Сахалин, Охотское море и далее в Тихий океан.
Закодированная информация направлялась в море.
Антенны большинства кораблей слишком короткие, чтобы принять такой сигнал, и они пропускали его при распространении. Однако в пятидесяти футах под океанской поверхностью и за шесть с лишним тысяч километров оттуда длинная металлическая проволока, тралившая воды, приняла его громко и четко. Электрический импульс проник через подводную антенну в недра корабля, пропутешествовал к аппаратуре связи. Когда старший связист увидел, как зажигается желтый сигнальный огонек, а на маленьком экране оживает стрелка ОНЧ, то повернулся посмотреть на печатающее устройство, которое неспешно отстукивало на длинном тонком бумажном листе из рулона объемистое расшифрованное сообщение. Лист выползал наружу, связист пробегал глазами кириллический текст.
Новые приказы. Он вздохнул. Капитан останется недоволен. Они уже пропустили намеченный срок возврата в порт приписки, Владивосток, и уже быстрого взгляда на многословное послание хватило, чтобы понять: плавание затягивается еще на неделю, а то и две.
Но анализировать сообщения для капитана Сердюкова – уж точно не его работа. Он дождался, пока печатающее устройство затихнет, аккуратно оторвал ленту ниже КОНЦА СООБЩЕНИЯ и упаковал ее в папку, помеченную «Только для капитана». Запер дверь радиорубки, вышел в узкий коридор и отправился к центру корабля на поиски капитана АПЛ К-252.
