Шестиколесный фургон был снабжен мощной лебедкой, смонтированной на бампере, а сзади к нему прицепили крытую платформу с ацетиленовыми баллонами, горелками, резаками, молотками и ключами.
Помимо этого, в их распоряжении находился четырехколесный «УАЗ-452» – «буханка». Там можно было приготовить еду и, выдвинув откидные койки, поспать, а еще согреться холодными ночами. В начале апреля температура тут лишь изредка поднималась выше нуля, и на ночь приходилось кутаться во всякую шерстяную одежду и надевать тяжелые резиновые сапоги с войлочной подкладкой.
Часовой раздумчиво, неторопливо затянулся сигаретой, с удовольствием ощущая жаркий дым в легких. Звали его Чот, он был потомком изначальных обитателей этой горной цепи к северу от более высоких Гималаев. Границы четырех государств сходились как раз недалеко к югу от места привала, и черты лица Чота отражали историю всех этих стран: Монголии, Китая, Казахстана и Советского Союза. Он был гражданином Союза, но гордился своей алтайской кровью.
Он еще раз посмотрел на часы.
– Эй! – громко позвал он.
Жена, сын и братья Чота заворочались, просыпаясь. Два часа после полудня на Байконуре. Время пуска ракеты.
Со времени первого спутника все советские ракеты-носители, устремляясь в космос, пролетали над Алтайской областью. Ракеты становились все крупнее, московские инженеры добавляли новые ступени – секции, которые увеличивали длину носителя, позволяли развивать все бо́льшую скорость, а потом, израсходовав топливо, отделялись и падали на Землю. Объемистые цилиндры компонентов топлива с высоким внутренним давлением, двигательной машинерией, электронными схемами и всякими металлическими сплавами регулярно прилетали сюда, кувыркаясь по головокружительным траекториям. Советы примерно представляли себе, где произойдет падение, и предупреждали жителей деревень на прогнозируемом маршруте, чтобы те при необходимости эвакуировались. По правде говоря, то была игра вероятностей: Советский Союз надеялся, что в таком слабозаселенном и политически малозначимом районе сопутствующего ущерба можно не опасаться. Если ракета взрывалась, не выйдя на орбиту, а крушения наполненных топливом баков приводили к гибели людей, Москва выплачивала семьям пострадавших компенсацию в обмен на неразглашение. Страховка космической программы обходилась недорого.
Чот навел бинокль на линию горизонта. Он видел много пусков и знал в точности, куда смотреть. Временами солнце и облака позволяли видеть дым и пламя самой ракеты, особенно если та была крупной. Сегодня запускают самую крупную – «Протон». Он смотрел прошлым вечером на верхние слои облаков, оценивал направления ветров, прикидывая по опыту, как повлияют они на траекторию. Вторая ступень ракеты упадет близ места, где разбило лагерь его семейство. Если Чот что-то не так рассчитал, ступень найдут другие и заберут себе. Он надеялся, что все рассчитал верно: металл стоит дорого, а им нужны деньги.
В бинокль он видел дымный хвост, а прищурясь, мог бы различить и ослепительное пламя на пределе видимости.
– Заводите! – скомандовал он братьям, продолжая напряженно всматриваться через бинокль в небо: изменение структуры дыма будет означать отделение ракетной ступени. В его обязанности входит отслеживать падающую ступень, а потом надо мчаться к месту ее удара о землю. Кто первым приедет, тот и металлолом себе забирает. На всякий случай в каждом автомобиле по ружью.
Он увидел, как меняется дым, и понял, что добыча уже летит к ним. Оставив без внимания бледный дымный след третьей ступени, утягивающийся к востоку за пределы видимости, он сосредоточенно вглядывался туда, где рассчитывал увидеть падающую ступень. Иногда она, кувыркаясь, удачно отражала свет. Он слегка подстроил бинокль, надеясь заметить такой блик.
У младшего сына глаза были самые зоркие, и это он выкрикнул звонко:
– Вижу!
Мальчик указал вверх и чуть на юг от их позиции.
– Смотрите туда! – скомандовал он.
Раздался непривычный шум, словно странный порыв ветра, что-то стремительно пронеслось мимо, а потом пошли гулять раскаты эха от его столкновения с землей. При ударе взметнулось облачко замерзшей грязи.
– Это близко! – крикнул он, показывая место. Заскочил на пассажирское сиденье «ЗИЛа» и скомандовал брату за рулем заводить мотор.
Ага, вот и он! Небольшой темный плюмаж: догорают остатки топлива, вылившиеся из баков при столкновении. Брат заметил его и погнал на пределе скорости: фургон высоко подскакивал на ухабах, опережая «буханку».
