Тем временем, остатки враждебных гвардий, очнувшись от шока, тоже вступили в бой с Тенями. Теперь все люди, независимо от своих политических взглядов и принадлежности к тому или иному Роду, сражались плечом к плечу против общего врага. Это было нечто невероятное — враги, ещё недавно пытавшиеся убить друг друга, теперь объединились, чтобы выжить.
Когда последняя Тень была уничтожена, я с тяжёлым вздохом огляделся. Зал банка был усеян телами — заложники, охранники, гвардейцы, повстанцы…
Я, злой как собака, смотрел на этот хаос. Князь снова сбежал.
— Что теперь, Теодор? — спросил Скала, подходя ко мне.
— Найдём Бобшильда, — ответил я холодно. — Он не сможет скрыться от меня. Боря, принеси кейс из багажника «Скарабея».
Борис быстро выполнил моё поручение. Я достал из кейса несколько своих големов-разведчиков. Эти маленькие, похожие на пауков, существа были оснащены самым современным оборудованием — камерами и датчиками слежения. Они могли двигаться бесшумно, проникать в любые щели, сканировать окружающее пространство и передавать мне информацию.
Я активировал их и отправил на поиски князя.
— Найдите его! — приказал я. — Мне нужно знать, где он скрывается!
Големы-разведчики бросились выполнять приказ. Они расползлись во все стороны, исчезая в лабиринте городских улиц.
Теперь нужно было навести порядок. Мои гвардейцы оказали первую помощь раненым, связали пленных. Графы Шенк, Рихтер и Волынский взяли ситуацию под свой контроль.
Дарья Малиновская уже была на месте, и я, вытирая с лица кровь, дал ей короткое интервью, рассказав о том, что князь Бобшильд сотрудничает с повстанцами и Тенями.
— … Уважаемые зрители, — вещала Даша, — вы видите последствия безумных действий князя Роберта Бобшильда. Он не только объявил войну Австро-Венгрии, но и попытался украсть золотовалютный запас княжества. Его гвардейцы, по приказу князя, захватили Имперский Национальный Банк, взяв в заложники мирных жителей. Но Теодор Вавилонский, человек, которого князь объявил вне закона, не остался в стороне. Он и его гвардия, рискуя своими жизнями, отбили банк, освободили заложников и уничтожили повстанцев.
Камера показала крупным планом тела убитых, лежащие среди обломков.
В этот момент подошёл один из выживших заложников, молодой человек с перевязанной рукой.
— Расскажите, пожалуйста, что здесь произошло? — спросила его Дарья, протягивая ему микрофон.
— Мы сидели в зале ожидания, когда вдруг ворвались гвардейцы Бобшильда, — начал он рассказывать дрожащим голосом. — Они начали стрелять, убивать… Многие из нас погибли… Мы думали, что это конец… Но потом… потом пришёл Теодор Вавилонский. Он и его люди… они спасли нас.
— Спасибо, — сказала Дарья. — А что вы можете сказать о князе Бобшильде?
— Он — предатель! — воскликнул молодой человек. — Он хотел украсть наше золото! Он хотел сдать Лихтенштейн Австро-Венгрии! Он — враг народа! Я сам видел, как князь отдавал приказы своим гвардейцам. Он говорил: «Убивайте всех! Мне плевать на жертвы! Мне нужно золото!».
Его слова подтвердили ещё несколько свидетелей.
Дарья кивнула и повернулась к камере:
— Как вы видите, уважаемые зрители, князь Роберт Бобшильд полностью потерял доверие народа. Его действия привели Лихтенштейн к хаосу и разрушениям. И теперь только Теодор Вавилонский способен защитить наше княжество.
Внезапно по рации сообщили, что войска Австро-Венгрии подступают к границе княжества в трёх местах. Ситуация складывается критическая.
— Дядя Кирь, собирай наших, — сказал я, обращаясь к Скале. — Пойдём купировать прорыв. Фон Крюгер, — обратился я к наёмнику, который всё это время находился рядом, — … воевать с австро-венграми будете?
Альфред фон Крюгер улыбнулся.
— У нас контракт оплачен. Так что да.
Я кивнул и, повернувшись к графу Волынскому, который всё это время наблюдал за происходящим, сказал:
— Ваше Сиятельство, остаётесь в городе за старшего. Ваша задача — обеспечить безопасность мирных жителей и поддерживать порядок.
Граф немного смутился, но кивнул.
— Шенк, Рихтер, — обратился я к графам, — вы идёте со мной. Каждый из вас берёт на себя один из флангов. Я иду в центр.
— Есть! — ответили они хором.
Мы выдвинулись в сторону границы.
«Да, похоже, придётся строить более крутые укрепления, — думал я, глядя на проносящиеся за окном пейзажи. — А ещё мне нужна моя армия големов, которую я создал в прошлом мире. Такая, которая сможет защитить Лихтенштейн от любой угрозы».
Герцог Александр Петрович Потёмкин, министр обороны Российской Империи, сидел в своём кабинете, погружённый в размышления. В воздухе висел тяжёлый запах табака — Потёмкин курил уже третью сигару, но напряжение не отпускало.
События последних дней перевернули его мир. Новость о том, что Теодор Вавилонский, молодой аристократ, которого все когда-то считали выскочкой и авантюристом, а теперь стал национальным героем Лихтенштейна, вызывала у него смешанные чувства.
