С одной стороны, Потёмкин был рад, что Вавилонский смог организовать оборону княжества и отразить нападение австро-венгров. С другой — он понимал, что действия Вавилонского могут привести к серьёзным политическим последствиям.
— Николай Алексеевич, — обратился он к Керенскому, начальнику Службы Безопасности, который сидел напротив, не отрывая взгляда от экрана своего телефона. — Неужели мы ничего не можем сделать? Этот Бобшильд совсем с ума сошёл! Он объявил войну Австро-Венгрии!
— Да уж, — кивнул Керенский, откладывая телефон в сторону. — Честно говоря, не понимаю, как такое возможно. Он не имел права объявлять войну. Только Император может принимать такие решения.
Потёмкин с силой затушил окурок в хрустальной пепельнице, отчего та жалобно заскрипела. Этот Бобшильд, эта ошибка природы, этот… Потёмкин не находил слов, чтобы описать всю глубину своего презрения к этому человеку. Объявить войну Австро-Венгрии! Самому! Без санкции Императора! Это было не просто глупостью, это было преступлением, граничащим с безумием.
— … Иными словами, — продолжал Керенский, — этот… гхм… неуравновешенный князь своими необдуманными действиями поставил нас в крайне неловкое положение. Теперь Австро-Венгрия имеет все основания обвинить нас в агрессии. И, боюсь, что у нас не будет достаточно аргументов, чтобы убедить их в обратном.
Потёмкин в отчаянии схватился за голову.
— Твою мать… — выругался он. — Неужели нам придётся воевать с Австро-Венгрией? У нас и так проблем хватает — с Пруссией, с османами… А теперь ещё и эта война.
— В том-то и дело, Александр Петрович, — серьёзно произнёс Керенский, — что война с Австро-Венгрией нам сейчас совсем не нужна. У них мощная армия, современное оружие… Да и союзники у них есть. Пруссаки, например, только и ждут момента, чтобы всадить нам нож в спину.
— Его казнить мало! — в сердцах воскликнул Потёмкин. — Этого Бобшильда! Его на клочья разорвать надо за то, что он творит! Он же провокатор! Он специально всё это затеял!
— Ну, в действиях князя тяжело искать здравый смысл, учитывая то, что он ещё и собирался ограбить Имперский Банк, — добавил Керенский. — Только представьте, этот безумец хотел украсть весь золотовалютный запас княжества и сбежать!
В этот момент в кабинете раздался резкий звонок телефона. Потёмкин, с лёгким вздохом, снял трубку.
— Да, слушаю! — рявкнул он в трубку. — Что ещё случилось⁈
— Александр Петрович, — раздался в трубке спокойный голос помощника, — вас и Николая Алексеевича срочно вызывает к себе Его Императорское Величество.
— Опять⁈ — воскликнул Потёмкин.
— Да, — подтвердил помощник. — Экстренное совещание. Приказано прибыть немедленно.
Потёмкин отключился, бросил трубку на стол и с тяжёлым вздохом посмотрел на Керенского.
— Ну что, Коля, — сказал он устало, — … кажется, нам крышка.
— Похоже на то, — кивнул Керенский.
Солнце медленно погружалось за горизонт, окрашивая небо в багровые тона. Длинные тени от крепостных стен ложились на землю, будто предвестники надвигающейся тьмы. Ветер, налетевший с гор, трепал знамёна Рода Вавилонских, развевающиеся над укреплениями.
Мои войска, собранные для обороны, заняли позиции вдоль стен. Рядом со мной стояли графы Шенк и Рихтер. Рядом с ними — Василий Гордеев, его дети — Павел и Мария, а также несколько десятков их гвардейцев. Даже барон Перельман, ещё не до конца оправившийся от ранений, прибыл сюда, чтобы поддержать нас.
Вместе с ними прибыли и другие аристократы, готовые защищать свой дом. Их гвардейцы, хоть и не такие многочисленные, но хорошо экипированные и обученные, заняли позиции на флангах.
Я, активировав Дар, «сканировал» местность, отслеживая передвижения противников. Австро-венгерские войска, разделённые на несколько колонн, двигались к нам веером, охватывая границу с трёх сторон. Их было много — не меньше десяти тысяч, а может, и все пятнадцать. Танки, бронетранспортёры, боевые машины, артиллерия, пехота. Всё это двигалось к нам огромным стальным кулаком, готовым раздавить нас. Но главное острие атаки, самое мощное, было направлено именно сюда — на участок стены, где находился я.
Это был самый уязвимый участок обороны. Австрийцы, видимо, решили, что смогут прорваться именно в этом месте.
— Здесь. Мы встретим их здесь, — произнёс я твёрдо.
Скала, нахмурившись, подошёл ко мне.
— Теодор, — начал он, понизив голос, — … этот участок будет самым опасным. Ты уверен, что хочешь лично участвовать в этой битве? Австро-венгры бросили сюда все свои силы. Элитные подразделения, тяжёлая техника, Одарённые высшего ранга. Ты — ценный человек. Ты нужен Лихтенштейну. Не стоит зря рисковать.
Я, не отрывая взгляда от приближающихся войск, покачал головой.
— Именно поэтому я должен быть здесь, дядя Кирь. Это будет не просто битва. Многие могут не дожить до рассвета. И я должен быть рядом со своими людьми.
— Но твоя жизнь… — Скала не договорил, но я и так понял, что он имеет в виду.
