— Ну что, господа! — сказал я, создавая вокруг себя защитный барьер из сжатой земли. — Теперь моя очередь устраивать представление.
Вокруг меня выросли каменные стены, защищая от атак. Земля под ногами врагов превратилась в зыбучий песок. Металлические копья и каменные снаряды полетели в противников.
«Альфу» я постарался не трогать — всё-таки, свои. Но вот Особый Отряд… Этих магов я не жалел. Из двенадцати — шесть погибли от моих атак. Ещё троих уничтожили мои гвардейцы. Остальные, поняв, что связываться со мной — себе дороже, пытались поспешно ретироваться.
— Зря вы сюда припёрлись, — сказал я, обращаясь к оставшимся в живых магам. — Вам бы своё командование спасать.
Я развёл руки в стороны.
— Сейчас всё будет.
И в этот момент моя артиллерия, расположенная на башнях, открыла огонь. Слитный залп десятков орудий, усиленных магией, ударил по австрийским позициям.
— Бесполезно, — прошипел один из австрийцев. — Наш лагерь находится слишком далеко и защищён непробиваемыми барьерами.
— Да? А взгляни-ка туда, — усмехнулся я, указывая пальцем в сторону австрийских позиций, которые были затянуты плотной дымовой завесой, а по ней била артиллерия. — Видишь попадания?
Там, вдалеке, виднелись вспышки взрывов. Моё магическое зрение позволяло мне видеть всё, что происходило на поле боя. И я знал, что эти удары были точными.
Сержант Андрей Дегтярёв, командир артиллерийского расчёта «Соколиный Глаз», нервно курил, с нетерпением поглядывая на часы. Уже несколько часов он, вместе со своими бойцами, сидел здесь, на замаскированной в густом лесу позиции, ожидая сигнала от Теодора Вавилонского.
Приказ был странным — «Ждать чуда, а потом жахнуть по австрийскому лагерю». Дегтярёв, конечно же, не первый год служил в артиллерии, и повидал всякое. Но такое… «Чудо», значит. Что за чудо такое может быть?
Рядом с ним, у орудия, суетились остальные бойцы расчёта — заряжающие, наводчики, связист. Все они были напряжены, чувствуя, что происходит нечто необычное. Именно в такие моменты на войне обостряется всё. Интуиция, реакция, чувство опасности — каждый, кто попадает в подобные ситуации, чувствует приближение чего-то важного.
— Андрюха, а ты уверен, что всё нормально? — спросил заряжающий, молодой парень с веснушчатым лицом. — Что-то мне не по себе. Который час сидим, как дураки, в этой глуши. А вдруг там наших уже разбомбили и в живых никого не осталось?
— Всё нормально, не ссы, — ответил Дегтярёв, стараясь говорить уверенно, хотя в глубине души и сам чувствовал нарастающую тревогу. — Приказ есть приказ. Ждём сигнала. И вообще, чего ты так переживаешь? Мы же артиллеристы! Наше дело простое — стрелять. Сказали ждать чуда — ждём. Скажут стрелять — будем стрелять. Проще некуда.
— Зато снаряды у нас — что надо! — с улыбкой произнёс заряжающий, доставая из ящика один из новых снарядов и с восхищением разглядывая его.
— Ага, — кивнул Дегтярёв. — Вавилонский назвал их «Изумруды». Сказал, что они способны пробивать любые защитные барьеры. Мол, они усилены какой-то особой магией.
— Магия, не магия… — отмахнулся заряжающий. — Главное, чтобы бабахали хорошо.
Он с удовольствием погладил гладкую поверхность снаряда, которая мерцала в полумраке красноватым светом.
— Вот бы попробовать! — мечтательно произнёс он. — Интересно, на что они способны?
— Потерпи, — сказал Дегтярёв. — Скоро узнаем. Вавилонский не просто так всё это задумал. Он сказал, что мы точно поймём, когда надо будет шмалять.
— Ну не знаю… — неуверенно сказал заряжающий. — Странно всё это. И Вавилонский тоже странный. Честно говоря, я вообще уже не верю, что нам удастся выстоять в этой заварушке.
— А ты поверь, — улыбнулся Дегтярёв. — Этот мир удивительнее, чем кажется на первый взгляд.
Внезапно раздался странный металлический скрежет. Артиллеристы, переглянувшись, бросились к орудиям. И тут они увидели то, что заставило их застыть на месте, с открытыми ртами. Стволы их гаубиц, ещё недавно короткие и толстые, начали удлиняться, словно вытягиваясь, как телескопическая антенна. Сложные механизмы внутри орудий жужжали и щёлкали, будто кто-то крошечный занялся их перестройкой.
— Твою ж мать! — выдохнул наводчик, не веря своим глазам. — Что это за хрень⁈
— Чудо! — с улыбкой ответил Дегтярёв. — То самое, о котором говорил Вавилонский.
Через несколько минут превращение завершилось. Теперь перед ними стояли не старые, устаревшие орудия, а настоящие чудеса техники. Длинные, изящные стволы, оснащённые сложной системой наведения и стабилизации, теперь больше напоминали гигантские снайперские винтовки, нежели артиллерийские оружия. И казались выкованными самими богами.
— Ну ни фига себе! — прошептал наводчик, с восхищением разглядывая преобразившуюся артиллерию. — Теперь мы из них хоть по мухам стрелять сможем! Такая точность!
В этот момент рация ожила.
— «Соколиный Глаз», приём! — раздался голос одного из офицеров. — Как слышно?
