Бобшильд с гневом швырнул пустой портсигар в стену. Тот, ударившись о бетон, разлетелся на части.
– Где Леос?! – рявкнул князь, обращаясь к молодому парню, который сидел в углу бункера и с каменным лицом наблюдал за происходящим. – Он обещал мне помощь! Он обещал, что Вавилонский будет уничтожен!
– Леос занят своими делами, – спокойно ответил парень. – Он приказал оставаться здесь и ждать дальнейших распоряжений. Он скоро свяжется с вами.
– Приказал?! – от этих слов Бобшильд взбесился ещё больше. – Да как он смеет мне приказывать?! Я – князь! Я здесь власть!
– Вообще-то, – парень усмехнулся, – именно Леос спас вам жизнь. Его Тени прибыли в банк и прикрыли ваше отступление. Иначе бы вы уже давно были мертвы.
– Тени… – Бобшильд с отвращением скривился и хотел было что-то возразить, но тут у генерала Покровского зазвонил телефон. Он взял трубку, и лицо его мгновенно побледнело.
– Да… Слушаю… Что?! – прошептал генерал. – В смысле?!.. Но… но как?!
Он медленно опустил трубку и, глядя на князя, произнёс:
– Ваша Светлость, в армии… мятеж. Младшие и средние офицеры арестовали весь высший командный состав. Они выступают против вас. Говорят, что вы предатель…
– Что?! – заорал Бобшильд. – Мятеж?! Но как?! Кто их возглавил?!
– Майор Драгомиров, Ваша Светлость. Он сказал, что армия больше не подчиняется князю. Они будут защищать княжество… но не вас.
– Что?! – Бобшильд побледнел, не веря своим ушам. – Драгомиров?! Кто это, вообще, такой?! Как он посмел?!
– Он говорит, что он не против Империи, – продолжил князь. – Он против вас, Ваша Светлость, и продавшихся аристократов.
– Сделай что-нибудь! – заорал Бобшильд, бросаясь к Покровскому. – Останови их! Ты же генерал!
Генерал Покровский с тяжёлым вздохом сорвал с плеч погоны и бросил их на пол.
– Мне всё это надоело, – сказал он спокойно. – Я ухожу.
– Куда ты уходишь?! – заорал Бобшильд. – У меня на тебя компромат! Я тебя уничтожу!
– В жопу засунь свой компромат, – ответил Покровский, с презрением глядя на князя. – Я возвращаюсь в армию. Рядовым, наверное. Может быть, я там и сдохну. Но сдохну в борьбе за свою страну. А не за ваши грязные деньги. Мне стыдно, что я так долго служил такому ничтожеству, как ты.
Не проронив больше ни слова, генерал Покровский вышел из бункера. За ним последовали и другие офицеры.
Атмосфера в бункере накалилась до предела. Один из графов, невысокий мужчина с нервным тиком, тоже не выдержал напряжения.
– Роберт, прости, – сказал он, поднимаясь со стула. – Но я больше не могу.
Он повернулся и ушёл.
– И ты тоже, Генрих?! – Бобшильд с отчаянием посмотрел на второго графа. – Неужели ты тоже меня предашь?!
– Роберт, – ответил тот, с трудом поднимаясь со стула, – …пойми, ты загнал нас всех в ловушку. Ты объявил войну Вавилонскому, но не смог его победить. Ты объявил войну Австрии, и теперь они хотят нашей крови. Ты хотел ограбить банк, но и это не получилось. Ты потерял доверие народа, ты потерял поддержку аристократов, ты потерял всё! И теперь ты хочешь, чтобы мы погибли вместе с тобой? Нет уж, извини, но я пас.
Он тоже вышел из бункера. Вместе с ним ушли и двое чиновников, которые всё это время молча сидели в углу. Бобшильд, не веря своим глазам, смотрел им вслед. Он хотел было остановить их, приказать своей охране арестовать их, но… он боялся. Он понимал, что если он сейчас сделает хоть один неверный шаг, то его просто разорвут на части.
У князя ещё оставались деньги, полученные от австрийцев. Но он понимал, что и они не спасут его. Вавилонский уже идёт за ним. И от его мести не спасёт ни одна крепость, ни один бункер, ни один защитный артефакт.
Бобшильд закрыл глаза, с ужасом представляя себе свою неминуемую гибель.
– Ну что, Ваша Светлость, – с усмешкой произнёс молодой повстанец, – кажется, ваши планы провалились.
Бобшильд с отчаянием опустился в кресло. Он был разбит. Уничтожен. Лишён всего.
– И что теперь? – прошептал он, чувствуя, как его охватывает отчаяние.
– А теперь, – спокойно ответил парень, – …мы ждём приказа Леоса.
Бобшильд сжал кулаки. Он ненавидел Леоса. Ненавидел Вавилонского. Ненавидел весь мир. Но больше всего он ненавидел себя. За свою глупость, жадность, трусость… Он сам загнал себя в эту ловушку. И теперь ему из неё не выбраться.
* * *
Жар, словно раскалённые угли, пожирал меня изнутри. Тело ломило, мышцы ныли, голова раскалывалась от боли. Я лежал на кровати, не в силах пошевелиться, и сквозь пелену горячки смутно различал контуры комнаты.
Такое со мной уже случалось в прошлом мире. В самом начале моего пути, когда я пер наверх, как локомотив. Чрезмерное перенапряжение магических сил, истощение резерва… Организм, подобно перегревшемуся механизму, требовал остановки, перезагрузки, восстановления.
Рядом, склонившись надо мной, сидела Анастасия.
– Теодор, ты как? – прошептала она, прикладывая прохладную ладонь к моему лбу.
Я попытался что-то ответить, но язык словно наждачной бумагой царапал нёбо. Горло саднило, а каждый вдох отдавался болью в груди.
– Терпимо, – с трудом пробормотал я, пытаясь улыбнуться. – Скоро пройдёт.
