— Турбулентность? Вот как? — с недоуменным видом произнес Август, раздумывая, что делать дальше.
Он посмотрел вперед и увидел в двух рядах от себя мальчика рядом с дедушкой, которому он помог. Возникла идея. Август обернулся к стюардессе.
— Простите… Дженис.— Он прочел ее имя на бейдже.— Просто думал проведать своего нового друга, того, которого ранили.
— А, ясно… Вы молодец, храбрый парень. Ваш друг в полном порядке. Среди пассажиров нашелся врач, который время от времени проверяет, как его здоровье.
— Но мне бы очень хотелось перекинуться с ним парой слов,— сказал Август и изобразил улыбку.— Кресло рядом с ним свободно. Как только сяду, тут же пристегнусь, обещаю.
Стюардесса выразительно закатила глаза.
— Все вы, мужчины, одинаковы,— вздохнула она.— Наверняка ущипнете меня, пока будете протискиваться.
И она отошла в сторону, чтобы Август мог пройти к ряду, где сидели дед и внук.
Август быстро проскользнул и сел у окна, старясь не потревожить старика, который лежал, откинувшись в кресле, с холодным компрессом на голове. Под неусыпным наблюдением Дженис Август тут же застегнул ремень безопасности.
— И присмотрите, чтобы мальчик не покидал свое место, — велела стюардесса и направилась в носовую часть самолета, для равновесия хватаясь за спинки кресел.
Август выждал, пока она удалится на достаточное расстояние, и обратился к внуку.
— Привет,— сказал он.— Помнишь меня?
— Конечно,— кивнул мальчик.— Вы помогли моему дедушке.
Август улыбнулся.
— Ну, как он?
— Да вроде нормально. Ему дали какие-то лекарства. Поэтому он, наверное, долго спит. Но все равно лучше так, чем умереть.
— Это уж точно. — Август не мог не согласиться с простой детской логикой.
Он протянул руку:
— Давай знакомиться. Я Август. А ты?
— А я Клейтон. — И мальчик уверенно шлепнул пятерней по протянутой ладони.
— Вот что, Клейтон, хотел кое о чем тебя спросить, — начал Август, окидывая внимательным взглядом испачканную кетчупом футболку, бежевые камуфляжные штаны и высокие черные ботинки на шнуровке.— Назови свою самую любимую в мире вещь.
Клейтон не колебался ни секунды.
— Тигровые акулы.
Август надеялся услышать более незамысловатый ответ, к примеру мороженое или жвачка.
— Тигровые акулы, говоришь? Круто! Знаешь, мне тоже нравятся тигровые акулы.
— Это не то чтобы тигры,— уточнил Клейтон, озабоченно приподняв брови, точно боялся, что новый друг поймет его неправильно.— Просто такой особый вид акул.
— И зубы у них, небось, здоровенные?
— Еще какие! — воскликнул мальчик и грозно ощерился.
Август покосился на старика — лишний раз удостовериться, что тот крепко спит. Затем он снова обернулся к мальчику.
— Что скажешь, если я добуду тебе тигровую акулу?
Клейтон скептически скрестил руки на груди.
— Прямо сейчас?
— Ну, не прямо сейчас, тигровые акулы, они, знаешь ли, летать не любят. Придется подождать до приземления.
— Ты что, правда сможешь достать тигровую акулу? — спросил Клейтон.
Август примолк. Уж очень не хотелось лгать ребенку. Но если повернуть беседу в нужное русло…
— Да,— ответил он.— Почти уверен, что смогу. Но прежде ты должен мне помочь.
Клейтон даже не стал слушать, в чем заключается просьба и как именно он должен помочь.
— Договорились, — сказал они снова шлепнул пятерней по ладони Августа, будто они только что заключили невероятно выгодную сделку.
Август ответил крепким рукопожатием.
— Но сперва выслушай меня, очень внимательно,— тихим шепотом произнес он.
Дженис как раз пересчитывала в тележке бутылки с газированной и негазированной водой, когда из салона донесся первый крик.
— Что я только что сказала? Двадцать две или двадцать три? — спросила она у Теда Хартмана, который отвечал за пакетики с арахисом.
— Слышала?..
— Двадцать две или двадцать три? Неужели опять сбилась? Господи, до чего не хочется пересчитывать заново!
Снова крик.
— Лучше пойди проверь, что там,— посоветовал Тед, стараясь не рассыпать пригоршню маленьких пакетиков.
Дженис окинула его гневно-укоризненным взглядом и всплеснула руками.
— Так и знала, что собьюсь! Теперь придется пересчитывать.
Она раздернула шторки — задернуты они были чуть раньше, чтобы хоть немного отдохнуть от надоедливых пассажиров,— и направилась на шум. Теперь она поняла: кричал ребенок. Дженис слегка замедлила шаг. На-
верное, ничего страшного, уронил под кресло любимую игрушку и не может достать.
Но тут раздался такой пронзительный вопль, что в его сторону повернулась добрая сотня глаз.
— Иду! — воскликнула стюардесса в надежде, что мальчишка наконец заткнется и пассажиры поймут, что она держит ситуацию под контролем.
Крик перешел в истерический визг. Люди вскакивали с кресел с перепуганными лицами.
— Всем оставаться на местах! Да сядьте же вы наконец! — скомандовала Дженис и замахала руками.
