Не всё гладко с подаренным Винтерам имением - то ли над ним тяготеет проклятье, то ли и вовсе где-то рядом таятся исчадия Той Стороны.На улицах Москвы продолжает действовать серийный убийца, но городская полиция то ли не может, то ли не хочет его ловить.Да и в самой Академии Магии нет-нет, а произойдёт что-то нехорошее - то недруги интриги плетут, то разные неучи демонов вызовут.Ну, и кому же со всем этим разбираться? Разумеется, клану Винтеров.
— Что ж, — сказал я, непроизвольно кладя руку на револьвер в кобуре. — Я подозревал, что всё не может быть так замечательно…
Ну, а напрячься и правда было с чего.
Осмотр новопожалованных владений я в долгий ящик откладывать не стал, тем более, что князь Долгорукий любезно вызвался сам меня отвезти на неделе. Чего уж тут отказываться-то?
Правда, что сразу же насторожило — просил, чтобы для начала съездил я один. Не требовал — упаси Ормузд! Но — просил.
А когда власть имущие просят это, как правило, мало отличается от приказа. Так что…
Взял револьвер, обвешался амулетами и оберегами, выслушал причитания сестёр, какой я мерзкий, что их с собой не беру, ну и отправился.
Новополученные земли Винтеров располагались на западной окраине Москвы, в одной из излучин Москвы-реки же. Места, конечно, живописные — густой сосновый бор, река, даже дичь водилась, как понял…
Но, как всегда, существовало одно Но. Одно, но большое такое и очень неприятное…
Помимо сотни десятин князь великодушно пожаловал мне и усадьбу с содержанием. И вот в ней-то и была проблема…
— Зрелище, конечно, не самое вдохновляющее, — с энтузиазмом произнёс Фёдор Владимирович Долгорукий. — Но! Друг мой, думаю, вам это не доставит особых затруднений…
Я сей энтузиазм не разделял. Категорически. Почему? Ну, как бы сказать… Усадьба — да, и правда была хороша. Солидная — аж три этажа, два флигеля, сад… Живи да радуйся, как говорится. Тут не то что вчетвером — тут в четыре семьи можно жить и ещё место под пару рот солдат останется…
Одна беда — усадьба выглядела будто бы оплот нечисти из дешёвого романа ужасов.
Выбитые окна, черный камень облицовки и фундамента, острые башенки, будто зубы исполина… От дома за версту веяло мрачностью и чем-то нехорошим. И нет, это не было голословным утверждением — я отчётливо различал не самые хорошие эманации, исходящие от усадьбы.
— Ваше высочество, если честно, будь моя воля — я бы снёс это место воздушной бомбардировкой или бронеходами, — как на духу сказал я. — Нехорошее оно…
— Друг мой, ну что вы, право слово, как дремучий крестьянин… — укоризненно покачал головой князь. — Нехорошее… Ну что за мракобесие!
— Ваше высочество, я это вам как потомственный борец с монстрами и прочей дрянью говорю. Место — нехорошее. Тут не что жить — сюда заходить-то лишний раз не стоит, если жизнь дорога…
— Значит, не по нраву пришёлся мой дар? — печально произнёс Долгорукий. — Значит — отказываетесь, да?
Вот же… поросёнок. Знает же на что давить.
— Этого я не говорил… — я вздохнул. — Фёдор Владимирович, вы же сами прекрасно понимаете — ну кто в здравом уме откажется от земли, титула и денег? Но давайте тогда начистоту — мне нужна полная картина, чтобы… вступить во владение, так сказать.
— Чудесно! — немедленно просиял князь. — Ну, тогда слушайте, мой юный друг…
Что ж, рассказ Долгорукого немного прояснил ситуацию.
Собственно, история, в целом, была вполне банальная — усадьбу князь унаследовал со всем прочим состоянием и поначалу особого внимания не придал. Долгорукие в Москве сидели крепко, пустив корни во все стороны, если так можно сказать — сколько недвижимости им принадлежит в городе и княжестве не знал, наверное, и сам Фёдор Владимирович.
— Я на самом деле не большой поклонник отдыха на природе, — сообщил мне князь. — Ну, где я и где природа? Мне с детства ближе было вкусно отобедать да посидеть в кресле с хорошей книгой, чем куда-то за город ехать на охоту…
— Довольно неожиданное заявление от вас, — слегка иронично произнёс я. — Учитывая вашу военную карьеру я смел предполагать, что природа вашему высочеству будет как-то привычнее и роднее…
— Природа, знаешь ли, смердит, друг мой Конрад, — вздохнул Долгорукий. — И как раз потому, что я немало времени провёл, так сказать, в поле мне стал как-то ближе городской комфорт. А с возрастом — так особенно. Так что ко всем этим загородным усадьбам я относился с изрядной долей прохладцей… Но — однажды пришлось мне всё-таки посетить сие владение и только представьте себе моё удивление, когда я увидел сие строение!..
— Могу представить…
— Мне, знаете ли, сразу на ум пришли родовые поместья Данешти, — Долгорукий поморщился. — А я бы их, ну право слово — сколько лет не видел, да и слава пресветлому Ормузду, и дальше бы не видеть.
— Приходилось сталкиваться?
— Семиградье, 1907 год, если вам это о чём-то говорит.
— Да, вполне, — кивнул я.
Трансильванское крестьянское восстание, перекинувшееся в том числе и на конфедеративную Валахию, захватившее Нитру и Аварский каганат. Сам я, естественно, к этому никакого отношения не имел, потому как в то время ещё пешком под стол ходил, но историю знал.
Ситуация была абсолютная типичная — местная аристократия настолько замордовала крестьян, что те решили поднял господарей на вилы. Довольно удачно, нужно сказать. Дружины частично разбежались, частично перешли на сторону восставших, а маги против толпы долго не продержались.
