— Брат Конрад прав, — произнёс отец Марк, доставая из рюкзака второго экзорциста разные амулеты и священные предметы. — Убийство чудовища пробудило… Пробудило нечто. У нас примерно полчаса. За это время можно либо преодолеть где-то половину зиккурата, либо…
— Дать бой, — кивнул я.
— Да, брат Конрад. Если тут заточён чернокнижник или демон — ему нужно нанести удар именно в момент пробуждения, пока он ещё слаб.
— А его не должен сдержать сам зиккурат? — спросила Ольга. — Он точно вырвется наружу, если ничего не сделать?
— Может — сдержит, может — нет, — пожал плечами отец Марк. — Кто знает? Я предпочту не рисковать. Но вы можете попробовать уйти, пока мы с братом Алексеем постараемся задержать Ту Сторону.
— Ну, уж дудки! — фыркнула Хильда, мелом вычерчивания линии на полу и брезгливо отпинывая с пути ошмётки плоти гейста. — Винтеры не линяют с поля боя, бросая товарищей.
— Вот-вот, — поддакнула Вилли. — Мы щит, что стоит между людьми и злом… Сестра, на два градуса левее.
— Точно?
— Точно-точно. Веди линию на два градуса левее. И без заусенцев.
— Да знаю я, знаю… — проворчала Хильда, подравнивая линию и стирая неправильный участок.
Начертили вокруг гроба (и убитой королевы фремдеров заодно) пентаграмму, заключённую в круг. Начертали защитные руны и молитвы, разложили и зажгли в точках пересечения благовония, а в вершины положили освящённые предметы — потёртые чётки, старый перстень, небольшая золотая чаша, здоровенный железный гвоздь, маленький ритуальный ножик из серебра.
На какие-то изыски ни времени, ни возможности не было, так что приходилось использовать классику — базовое построение по заключению и изгнанию демона. Разве что большое. Очень большое. И начерченное быстро и фактически на глазок — не самое простое занятие без постоянной практики. У нас, слава Ормузду, такая была — спасибо или лёгкой паранойе Райнхарда, или его же непониманию, чему нас стоило учить, но учил он нас всему, что знал. А знал он много: в Охотничьих дневниках Егерей можно найти всё, что угодно — от экзорцизма и монстрологии до алхимии и артефакторики.
Отец Марк раздал нам ритуальные серебряные стилеты, у которых вместо гарды был фаравахар, а затем взял флягу с водой, отлил немного в крышечку и брызнул на себя.
— Святая вода, — объяснил экзорцист. — Не повредит.
После чего обрызгал и остальных, а затем положил флягу на пол. Ну и напоследок достал вторую фугасную гранату, в которой я опознал ручную бомбу Новицкого образца 1910 года. Лютая штука, такая по нынешним меркам считается бронебойной, то есть способной подбить бронеход. На момент изобретения же ею планировалось разрушать проволочные заграждения и вражеские ДОТы, если под рукой не имелось тяжёлого вооружения или штатного боевого мага.
Закончив все приготовления, мы собрались за пределами построения напротив гроба и приготовили оружие.
Скрип из гроба становился всё громче и громче.
— Что может нас ждать? — спросила Ольга, сжимая в руке свой артиллерийский «люгер».
— Демон, — кратко ответил отец Марк. — Или не до конца сдохший чернокнижник.
— Вроде драуга?
— Драуга поставили тут как сторожевого пса, — сказала Хильда. — Этот наверняка хуже.
— Намного хуже, — добавила Вилли.
— Мы прижмём его «святым ударом», — сказал экзорцист. — А вы — бейте, чем можете. Всем самым мощным. Если знаете изгоняющие чары — используйте.
— Это не первый демон с которым мы сталкиваемся, — уверенно заявила Хильда. — Справимся. В Чердыне же справились.
Вот только в Чердыни у нас был бронеход и огнемёт, а сейчас — нет…
Реальность пошла рябью, оставшиеся тут и там лужицы харза пошли волнами иголок.
— Приготовились, — сказал отец Марк, вскидывая револьвер…
А в следующий момент гроб буквально взорвался.
И время остановилось.
Обломки дерева и куски колючей проволоки замерли в воздухе, нас моментально придавило аурой чужой силы. Да такой мощной, что не получалось шевельнуться.
Я не мог двинуть ни рукой, ни ногой, ни даже пальцем. Единственное что получалось — следить глазами, как капли харза начали медленно подниматься вверх…
И как из ниши в постаменте появляется высокая тощая фигура, замотанная в рваный серый балахон.
Причём было непонятно — то ли это одежда, то ли это часть самого существа. Беззвучно колыхающиеся лоскуты балахона были больше похожи на плоть, нежели на ткань. Голова была похожа на птичий череп с тонким и противоестественно длинным клювом, а вокруг неё появился ореол из костяных шипов. Костяной полумесяц появился и за спиной демона, а в двух длинных руках, составленных будто бы из одних костей, сверкнули два тонких слегка кривых клинка.
«Имя мне Афир — Хирург Той Стороны», — прозвучало у меня в голове. — «Вы потревожили меня, черви».
Не очень-то и хотелось трогать тебя, тварь…
На птичьем черепе свернули три голубых огонька в пустых глазницах, и Афир уставился на меня.
«Ты…» — снова прозвучало у меня в голове. — «Проклятый… Отмеченный… Возжелавший… Как? Почему? Откуда? Ответы… Ответы погребены под плотью…»
Полы балахона взметнулись вверх, и демон неторопливо заскользил в воздухе прямо ко мне.
