Под конец черты нечисти начали сливаться воедино, создавая гротескные образы и формы. Гросватер окончательно потерял человеческую форму, превратившись в плавящийся комок плоти, который пузырился и бурлил, постепенно уменьшаясь в размерах. Из него то и дело вырывался похожий на огромную каплю отросток плоти с пустыми глазницами и беззвучно кричащим ртом, из которого вырывалась следующая капля, а затем ещё, и ещё одна…
— Ну как? — поинтересовался я. — Страшно? Раз умеешь подделывать эмоции — наверняка умеешь их испытывать.
Спустя пару минут всё было кончено — от нечисти осталась только лужа ферромагической жидкости, по которой пробегали волны иголок.
— Фу, воняет, — сморщила нос Югай.
— Ну, так пахнет харз, — пожала плечами Хильда.
— Так пахнет победа! — вставила Мина. — И опять мы всех победили! Ура!
— Что там с дверью? — спросил я, развеивая светящую цепь и поворачиваясь к Эйле. — Получается открыть, нет?
Тут неожиданно в себя пришёл вырубленный «грифон», который на удивление резко вскочил на ноги и схватил со спины Валконен.
Та на мгновение явно растерялась, а потом, походу вспомнила уроки моих сестёр.
Эйла сначала засветила затылком в нос своему противнику, потом впечатала пятку ему в ступню, разорвала захват, а затем развернулась и со всей дури врезала коленом между ног.
Я непроизвольно поморщился. Это довольно-таки… больно. Хотя и, нужно признать — крайне эффективно.
К корчащемуся на полу «грифону» немедленно подскочила Хильда, сцапала его за воротник, а затем двумя ударами в лицо снова вырубила.
— Надо было его связать, — заметила Вилли.
— Ты перестаралась, — заметила Югай. — У него аж из глаз кровь пошла.
— Я била сильно, но аккуратно, — возразила блондинка. — Это не я, это он сам.
Я подошёл поближе, присел рядом с валяющимся на полу без сознания «грифоном» и открыл сначала один его глаз, а потом и второй.
— Ну, вообще — это не он сам, — сказал я. — Видите кучу ранок как будто от уколов? Не удивлюсь, если и у него будут отсутствовать воспоминания, зачем он вообще всё это заварил…
— И что же это означает? — нахмурилась Вилли. — Какой-то монстр? Демон?
— Что ты помнишь о Меморэсоре — пожирателе памяти?
— Хватит трястись, братец, — слегка раздражённо бросил Явор, пока они с братом шли по коридорам Кремля. — Это нас не касается.
— Уверен? — нервно огрызнулся Навор. — Мы вообще-то заключили договор с этим… с Винтером. А ты знаешь, что бывает, когда заключаешь договора с демонами.
— Он не демон.
— Ты каким местом слушал рассказы «грифонов», а? Винтер НЕ ЗНАЕТ — демон он или нет. И это его пугает.
— А ещё его пугает то, что мир нереален, и он боится какую-то тётку. По-моему, у него просто не всё в порядке с головой….
— По-твоему, это должно обнадёживать, а? — прошипел Навор. — Да, у него явно не всё в порядке с головой, но при этом он силён. Чудовищно силён. И злобен. А мы перешли дорогу этому… церберу.
— Мы же вроде бы всё уладили… — поморщился Явор.
— Это ты так думаешь. А Винтер? Ты помнишь клятву, что мы ему принесли?
— Это не клятва верности.
— С демонами вообще никаких клятв заключать нельзя!
— Хватит истерик, брат, — не выдержал Явор. — Вот что ты предлагаешь, а? Клятва связывает нас по рукам и ногам — даже если ты или я захотим что-нибудь… предпринять. Или найти того, кто сможет предпринять — клятва нас убьёт.
— Мы можем пойти в Конгрегацию, — торопливо произнёс Навор.
— И? Что дальше? Ты что — вообще не слушаешь, о чём говорят в Академии? Винтеры в прекрасных отношениях с экзорцистами. И ты предлагаешь пойти к ним и… что? Попросить помощи? Защиты? Подумай сам, брат — кого они предпочтут. Борцов с демонами и чудовищами, у которых уже кое-какая репутация сложилась, или… нас?
— Но нужно же делать хоть что-то! Подумай — Винтер боится, что мир нереален. Но если он думает, что всё вокруг ненастоящее — он может делать что угодно. Он не будет бояться последствий, его ничто не будет сдерживать. Понимаешь? Ты понимаешь⁈ Наверное… Наверное, именно поэтому он оказался так хорош в магии разума. Ну конечно же!..
— Брат, ты перегибаешь, — поморщился Явор. — Хватит уже о…
— Обо мне говорите? — будничным тоном произнёс Конрад Винтер, выходя из-за ближайшего угла.
Страх, внушаемый голосом Винтера, вызывал желание бежать прочь без оглядки… Но бежать было некуда
— Н-нет, — Навор затравленно обернулся по сторонам и побледнел как полотно. — Н-не о вас. Мы говорили об… уроках.
Конрад посмотрел на онейромантов немигающим взглядом демонических алых глаз с вертикальным — как у кошки — зрачком.
— Ты же не стал бы мне врать, верно? — Винтер склонил голову на бок.
Его голос стал безжизненным и, почему-то, очень страшным.
— Н-нет…
Голос Навора дрогнул, и ему пришлось приложить все усилия, чтобы не закричать. Винтер внушал ему совершенно иррациональный и всепоглощающий ужас, от которого выворачивало все внутренности.
— Похоже на ложь, — сказал Конрад и сделал шаг вперёд. — А я не люблю ложь.
