По лицу Николая трудно было сказать, насколько серьёзно он воспринял это сообщение, но тут за дверью послышались шорох и сдавленный смех, после чего она отворилась и в кабинет, звонко смеясь, вбежали четыре великие княжны в белых платьях. Александр Михайлович тут же встал и, расплывшись в улыбке, по очереди расцеловал всех девочек. Если в политике его племянник был не слишком удачливым самодержцем, проигравшим войну с Японией и допустившим революцию девятьсот пятого года, то в личной жизни Господь наградил его прелестными дочерьми, любоваться на которых благодаря их естественности, свежести и непринуждённости было одно удовольствие.
Старшей из них — Ольге, которую прочили замуж за наследника румынского престола, — исполнилось всего семнадцать лет. У неё были очень светлая кожа и умные глаза с испытующим взором. Она была горда, открыта, честна и справедлива, выступая арбитром в спорах других сестёр. В отношениях с людьми Ольга вела себя очень непринуждённо, чему немало способствовали её врождённая находчивость и оригинальность.
Татьяна была двумя годами младше и намного сдержаннее. Шатенка, она, по общему признанию, являлась самой красивой, и при этом обладала железной волей, ярко выраженной настойчивостью и упорством. Это была холодная и решительная красавица, лишённая обаяния и непринуждённости старшей сестры. Говорили даже, что по её манере держать себя в ней раньше всех стала проявляться царская кровь.
Мария тоже была красавицей, причём несколько крупноватой для своих четырнадцати лет. Она блистала яркими красками чему способствовало отменное здоровье, у неё были большие чудные глаза, но при этом сама она являла собой воплощённую скромность, сердечность и доброту.
Самая младшая — двенадцатилетняя Анастасия была гораздо менее красива остальных сестёр, зато славилась своим лукавством и баловством. Благодаря природному артистизму она моментально схватывала смешные стороны любого человека или происшествия и мастерски их имитировала или передразнивала. При этом беззаботная весёлость сочеталась в ней с феноменальной ленью, что несколько мешало её успехам в учёбе.
— Откуда это вы, такие весёлые? — поинтересовался Александр Михайлович.
— С урока русской литературы, — первой отвечала Ольга, ласкаясь к отцу.
— Ого! И что же вы там читали?
— Гоголевскую «Шинель», звонкими голосами, но вразнобой отвечали девочки.
— Ну и как, понравилось?
На этот раз инициативу перехватила Анастасия. Мгновенно приняв серьёзный вид, она наморщила нос, заложила руки за спину и, медленно прохаживаясь, начала говорить нарочито гнусавым голосом:
— «Даже те русские писатели, которые стояли наверху социальной лестницы, не брезговали сбегать вниз, перепрыгивая через три ступени, чтобы заглянуть в дворницкую под дверью. Вся большая литература — это беспрестанное копание в душе “маленького человека”, который из-за своей социальной ничтожности не может запретить любопытствующему литературному жандарму вломиться с обыском в его каморку. И всё, что там обнаруживается, с безжалостной откровенностью выносится на литературный свет, становясь предметом праздного любопытства читающей публики и составляя славу автора...»
— Браво, браво! — захлопали в ладоши Мария и Татьяна. — Именно так и проповедовал нам господин Николаев. А мы его ещё спросили — разве бывают литературные жандармы?
— А что вы тут говорили про дух Казановы, дядя Сандро? — неожиданно вспомнила Ольга. — Мы тоже хотим пообщаться с привидением!
Великий князь переглянулся с племянником и с улыбкой отрицательно покачал головой.
— Ну почему, почему?
И все четверо, как по команде, взявшись за руки, образовали вокруг него хоровод, после чего, приплясывая и кружась, начали распевать.
— Хотим увидеть, привидение, чудесное видение, чудесное видение!
Широко улыбавшийся Александр Михайлович, видя перед собой круговорот задорных и милых девичьих мордашек, стоял-стоял, а затем вдруг упёр руки в бока и пустился вприсядку, чем вызвал настоящий взрыв восторженного визга. Сам Николай стоял немного в стороне, с блаженной улыбкой наблюдая всю эту катавасию.
Всеобщее веселье прервало появление камердинера. Подойдя к царю, он что-то негромко сказал ему на ухо, после чего лицо Николая сразу приняло напряжённое выражение. Татьяна, оказавшаяся в тот момент ближе всех к отцу, услышала имя Распутина и громко произнесла его вслух. После этого девочки, мгновенно рассыпав хоровод, устремились к выходу. Одна только Мария обернулась и помахала рукой великому князю.
— Поцелуйте от нас тётю Ксению!
Стоило им скрыться, как Александр Михайлович протянул руку племяннику и сухо заявил:
— Прощай, Никки.
— Ты уходишь, Сандро?
— Да, не хочу сталкиваться с этим мерзавцем. А тебе советую подумать о том, что, прислушиваясь к его советам, ты рискуешь не только потерей империи, но и жизнями своих дочерей!
