В высокой политике начала двадцатого века огромную роль играли личные отношения царственных домов Европы. Так, двоюродный брат Николая — германский кайзер Вильгельм II, с которым он встречался чаще всего, — был чрезвычайно нервным, почти истеричным человеком, способным вывести из себя любого, с кем общался. Естественно, что после каждого свидания с ним не только царь, но и вся его свита чувствовали себя совершенно разбитыми.
Не стесняясь посторонних, кайзер грубо шутил со своими генерал-адъютантами, бесцеремонно хлопая по спине даже самых почтенных старцев. Однажды он пригласил Николая на свою яхту «Гогенцоллерн». Прибыв туда, российский император с удивлением обнаружил своего кузена стоявшим за алтарём и облачённым в одеяние протестантского пастора поверх мундира. Битый час Вильгельм растолковывал своему гостю смысл какого-то тёмного места из Библии! Кроме того, императрица Александра Фёдоровна благодаря своему воспитанию, ведущую роль в котором играла её бабушка королева Виктория, ощущала себя англичанкой, впитав всю неприязнь между британским и германским королевскими домами.
Да и в личных отношениях английский король Эдуард, во время последнего свидания возведший Николая в ранг адмирала английского флота (за что русский двор отблагодарил его большой серебряной братиной чеканной работы!), производил несравненно более приятное впечатление, поскольку был истинным джентльменом, умевшим создавать вокруг себя атмосферу дружелюбия и непринуждённости. И даже визиты французов республиканцев оставляли достаточно приятное впечатление в отличие от тех же Габсбургов, про которых в придворных кругах ходил следующий анекдот:
«Кто такой настоящий Габсбург?»
«Настоящий Габсбург — это человек, который способен целый день просидеть над обсуждением вопроса, какого цвета — жёлтого или синего — должны быть канты у стрелкового батальона».
Тем временем Николай II подошёл к окну и, внезапно что-то вспомнив, негромко фыркнул.
— Вчера в «Санкт-Петербургских ведомостях» я встретил заметку под названием «Закопчённая Англия», — снова поворачиваясь к своему собеседнику, пояснил он. — Речь там идёт о то, что ежегодное потребление топлива на Британских островах превышает 130 миллионов тонн, причём в дыме, который получается от его сжигания, содержится свыше полутораста миллионов пудов твёрдых частиц, которые оседают на поверхность земли в виде копоти и сажи.
— К чему ты об этом? — нетерпеливо поморщился Александр Михайлович.
— Подожди, я ещё не закончил. Помнится, на Глазго ежегодно оседает около двадцати пудов копоти из расчёта на одну квадратную версту, а на Лондон — около четырнадцати пудов. В целом же на каждого жителя Соединённого королевства приходится почти по полпуда копоти в год. Таковы неудобства сильного развития промышленности в стране, не без злорадства замечает автор статьи.
— Не слишком-то умное и уместное злорадство! Тем более что нам, при наших масштабах и уровне развития, тоже бы не мешало немного подкоптиться.
— Итак, Сандро, — резко меняя тон разговора, продолжал император, — ты по-прежнему считаешь нашим главным врагом Германию?
— Разумеется.
— А вот наш друг советует ни в коем случае не ссориться с Вилли...
Александр Михайлович слишком хорошо знал, кого царственная чета называла «нашим другом», поэтому мгновенно вскипел:
— Как ты, православный монарх, можешь прислушиваться к советам развращённого до мозга костей мерзавца, который своими грязными домогательствами не пропускает ни одной женщины, лопоча всякую ахинею про спасение через плотский грех!
Николай никак не отреагировал на это возмущённое восклицание, и в разговоре возникла напряжённая пауза. Великий князь с сожалением глядел на своего племянника, который в результате смешанных династических браков был всего на два года его моложе. Сам Александр Михайлович был женат на родной сестре царя — Ксении, приходившейся ему племянницей, и уже имел от неё шестерых детей.
— Ладно, оставим это, — сказал он несколько минут спустя. — Кстати, давно хочу представить тебе одною не обыкновенного человека...
— Это — тот самый мистик, про которого ты мне уже столько рассказывал? — сразу заинтересовался Николай, отворачиваясь от окна и подходя ближе.
— Он самый. Не далее, как три дня назад мы провели спиритический сеанс, в результате которого нам удалось вызвать дух Казановы. Однако, когда я спросил у него, какое будущее ожидает нашу Россию, дух отвечал, что доверит сию тайну только самому императору!
