— Боюсь, что не знаю, — развёл руками профессор Слоним, особенно если данный человек даже не подозревает о том, что его пытаются гипнотизировать. Единственное, что я могу здесь сказать, так это сослаться на пример йогов. Когда человек обладает внутренней свободой личности, психически уравновешен и в совершенстве владеет искусством самогипноза, при желании достигая любого психофизиологического состояния, то загипнотизировать его со стороны вряд ли возможно. Кстати, те же йоги, отдавая себе мысленный приказ, могут тут же засыпать на строго определённое время и просыпаться вовремя. Как жаль, — улыбнулся он, — что я в своё время не научился этому искусству и теперь пал жертвой старческой бессонницы.
— И не вы один, Анатолий Фёдорович, не вы один! — рассеянно заверил Гурский, думая про себя о том, что до йогов российскому императору далеко.
Макар Александрович был настолько озабочен тем, как не допустить при императорском дворе очередного и, возможно, самого опасного! — сеанса гипноза, что его не развеселила даже не к месту явившаяся шаловливая мыс лишка: если в молодости в качестве главного средства обольщения прекрасного пола он прибегал к своему естественному мужскому обаянию, то не пора ли теперь переходить на средства искусственные и всерьёз взяться за изучение того же гипноза?
Гурский уже собирался покидать гостеприимный дом Слонима, как вдруг заметил на его письменном столе тонкую брошюрку, изданную на грубой серой бумаге и озаглавленную Н. Ленин «Марксизм и восстание». Один только вид подобной «мерзости» поразил следователя до глубины души.
— Неужели вы это читаете, Анатолий Фёдорович?! — с невыразимым упрёком в голосе воскликнул он, тыча пальцем в брошюру.
— А что вас так удивляет, Макар Александрович, — невозмутимо отозвался профессор. Да, я изучаю современных марксистов — и что?
— Этих господ надо не изучать, а бороться с ними всеми доступными средствами! — в сердцах воскликнул Гурский. — И мне даже странно, что столь очевидные вещи приходится говорить такому умному человеку, как вы.
— Вы имеете в виду борьбу с идеями или их носителями? — вежливо уточнил Слоним.
— А разве это не одно и то же?
— Отнюдь. По моему мнению, теоретики-мысли тли вроде Маркса вряд ли могут и должны отвечать за деяния своих фанатичных поклонников, каким мне представляется господин Ленин. Иначе Господу нашему Иисусу Христу пришлось бы отвечать деяния святой инквизиции!
— Не могу с вами согласиться, — решительно покачал головой Макар Александрович. Почему поклонники того же Будды никого не сжигали на кострах во имя торжества его учения о нирване? Любая идея — это зерно, из которого может вырасти или благородное растение, или ядовитый сорняк. Поэтому любой господин теоретик обязан продумывать до конца, к чему могут привести логические выводы из его учения. Не сомневаюсь, что господин Маркс, говоря о пролетарской революции, прекрасно понимал — подобные потрясения не обходятся без моря крови. Да и Господь наш Иисус Христос неоднократно проявлял совершенно революционную нетерпимость, а его фразу: «Кто не с нами, тот против нас» вполне могут взять своим девизом многие современные террористические организации. Так что ответственность за высказываемые идеи непременно должна быть... «вплоть до уголовной», чуть было не закончил следователь, но вовремя остановился.
Профессор Слоним выглядел утомлённым, поэтому не пожелал вступать в новый спор. Однако, как с горечью отметил Гурский, впервые за все тридцать с лишним лет их знакомства, они простились довольно холодно[30].
— Да, Никки, я вполне разделяю твою неприязнь к Вилли, тем более, Германия ведёт себя вызывающе: заключает договор о Тройственном союзе с Австро-Венгрией и Италией, делает генерала фон Сандерса главнокомандующим турецкой армии, и это при том, что в середине года рейхстаг принял закон о значительном увеличении военных расходов. Однако ведь и славянские страны ведут себя далеко не лучшим образом! Стоило им разгромить ослабевшую Османскую империю, как они немедленно передрались между собой. Те самые болгары, которых в прошлом веке мы с такими жертвами освобождали от турецкого ига, заручившись поддержкой Австро-Венгрии, начинают вторую балканскую войну, атакуя сербские и греческие позиции. А в прошлом месяце сербские войска вторглись в Албанию. Согласись, что при таком раскладе сил нашими естественными союзниками становятся Франция и Великобритания. — Сидевший в кресле великий князь Александр Михайлович вопросительно посмотрел на своего царственного племянника, с папиросой в руке прохаживавшегося перед ним по рабочему кабинету Зимнего дворца.
