— Сначала давай решим, как избавиться от твоего любовника, а то ещё застанет нас вместе и пристрелит обоих! Вариант с Распутиным мне совершенно не нравится. Более того, я бы подождал с арестом этого господина до тех пор, пока он не выполнит своей угрозы. Думай, красавица моя, думай!
— Уфф! — И Зинаида сосредоточенно надула щёки. — Ну, тогда вызови его на дуэль и просто убей! А поводом может послужить твоя ревность ко мне...
— Это дело другое. Беда только в том, что хотя стреляю я, в принципе, неплохо, но за последние годы зрение стало сильно сдавать. А стрелять зимой, в очках, на морозе... Да и не хочу я давать этому мерзавцу никаких шансов на избавление от давно заслуженной им каторги!
— Ну, тогда не знаю... — И Зинаида шаловливо приподняла подол платья, принявшись болтать стройными ножками в белых чулках. — Надеюсь, это не помешает тебе думать? — поинтересовалась она минуту спустя.
— Оставь это на потом! — сдержанно попросил Гурский, но тут же нарвался на обиженный вопрос:
— А почему потом, почему не сейчас?
— Стар я уже стал для подобных развлечений, да ещё в подобных местах, — с неискренним вздохом признался следователь. — Боюсь опозориться.
— Да неужели? — И тут Зинаида сделала нечто такое, после чего Макар Александрович поневоле усомнился в истинности своего последнего заявления. Забавно, что если в молодости мы гораздо больше радуемся красивой женщине, чем тому возбуждению, которое она в нас вызывает, то ближе к старости дела обстоят прямо противоположным образом...
— О боже, да погоди ты, наконец! — взмолился он, чувствуя, что не в силах оторвать от себя эту обольстительно порочную чертовку. — Мы же ещё не придумали, как нейтрализовать господина Морева.
— А ты найми бродягу, который бы зарезал его в тёмном переулке.
От этого предложения, высказанного самым невозмутимым тоном, Гурскому стало настолько не по себе, что он непроизвольно поёжился. Кажется, ему стоит переоценить их роли. Это она — абсолютно безжалостная волчица, а он сам всего-навсего старый и осторожный лис.
— Нет, убивать из-за угла я его не буду, — решительно заявил Макар Александрович, — а вот ты, моя милая, явно забываешь, что имеешь дело со старым служителем закона. Однако у меня появилась другая затея.
— Ну?
— Что если сделать так, чтобы он сам опять кого-нибудь убил, а потом застать на месте преступления? В этом случае даже великий князь не посмеет воспротивиться его аресту. Что ты на это скажешь?
Теперь уже заметно похолодела Зинаида.
— Что ты такое выдумал? — резко отстраняясь и подозрительно глядя на следователя, спросила она — к вящему удовольствию Гурского: «Всё-таки я тоже её напугал!» — И кого намечаешь ему в жертву?
— Ну, Зинаида Аристарховна, как вы могли такое подумать! Знаешь ли ты некоего Щеглова?
— Нет. А кто это?
— Бывший дворник, а ныне профессор, как он сам себя величал чёрной и белой магии. Неужели твой любовник никогда не упоминал его имени?
— Нет. Я же тебе много раз говорила, как он скрытен и неразговорчив.
— Именно и этого Щеглова и вступался однажды великий князь. А немного ранее именно он познакомил его высочество с господином Моревым.
— И что дальше?
— А вот послушай...
Решительно отстранив горничную, Макар Александрович первым вошёл в комнату «профессора магии» и замер от изумления. В полутёмном, почти пустом помещении громко раздавался дребезжащий звук двух трещоток, зажатых в руках у Щеглова. Голова его была опущена, глаза полузакрыты, рот судорожно искривлён, а зубы оскалены. Одетый в какое-то разноцветное тряпьё с тупик ним колпаком на голове, он непрерывно вертелся, прыгал и кривлялся, брызгая во все стороны слюной и глухо бормоча заклинания:
— Мощный бык земли... Конь сильный!.. Я мощный бык... Я реву!.. Я самый одарённый человек!.. Я человек, созданный Господом сильным из сильных!.. Волшебный бык земли, явись!.. Заговори!.. Всемогущий Господь, приказывай!.. Каждый, с кем вместе иду, пусть слушает ухом! Впереди, ближе дозволенного — не становись! Пусть каждый смотрит зорко! Пусть слушает чётко!.. Берегись!..
— Что ещё за чертовщина! — брезгливо и громко воскликнул Гурский, делая шаг вперёд и решительно хватая «сильного из сильных» за шиворот. — Ты что тут вытворяешь, бездельник? До чёртиков уже допился?
Щеглов бессильно мотал головой, причём глаза его были мутны и смотрели куда-то в сторону Зато от него явно несло водочным перегаром!
— Отпустите его! — испуганно закричала горничная. — Не видите, что он в трансе!
— Знаем мы этот транс, — не поворачиваясь к ней, буркнул следователь, — а ну-ка выйди отсюда и оставь нас одних. — И он с силой встряхнул свою жертву. — Ну же, приди в себя, наконец! Или полечить тебя парой затрещин?
— Не надо, — разом очнувшись, отозвался Щеглов. — Что вам угодно, господин следователь?
— Ты что это за спектакль тут устроил? — первым делом поинтересовался Макар Александрович, отпуская мага. — И почему нет артелей? В шаманов вздумалось поиграть?
— Ничего вы не понимаете, — с неожиданной обидой отозвался тот, — если дворником я стал случайно, то шаманом являюсь по своему природному естеству.
— Это ещё как?
