— Простите меня, учитель, но я не только экзорцист, я еще и отец. Мой старший сын — подросток с которым очень сложно, а младший — еще совсем ребенок и я не могу уйти сейчас в подобного рода работу. Более того, начатая мною перестройка восточного округа еще не завершена и я не могу передать другому недоделанную работу. И это я не говорю о всем том, о чем вы можете мне сейчас говорить часами. Я просто не имею права бросать недоделанную работу, лишать своих сыновей внимания и эгоистично идти на должность с которой я не смогу справиться на должном уровне. По крайней мере сейчас, ни мое моральное состояние, ни моя реальность не позволят мне занять эту должность.
В зале вновь повисло молчание, видимо, спорить с подобным было глупо.
— Я думаю, что переубеждать его было бы глупо, — проговорил Рейнхард. — Однако я настаиваю на его переводе в столицу, ибо то, что он сделал в последней битве, однозначно говорит о том, что он должен работать на уровне всей страны, а не в своем глухом округе.
С этим не мог поспорить никто, даже Стен.
— Согласен, но прежде я должен довести до ума восточный округ, или вы предпочтете снять меня силой?
Желающих отбирать должность у самых молодых членов данного собрания не нашлось. Все перешли к поиску иного кандидата на должность епископа. Здесь уже Стен оживился, подключившись к обсуждению. Через несколько часов сложных споров, епископом был объявлен Серед Шард — глава центрального столичного подразделения или как его иногда называли — королевского. Серед устроил всех. Он не был молод, но и не был стар. В свои 52 года он уже имел достаточно опыта и в то же время мощи для сражений. Он был хорошим руководителем, мудрым человеком и был готов учиться. Правда, можно было сказать, что в нем не было ничего удивительного, и дикий огонь не плясал в его глазах, зато в верности его сомнений быть не могло.
Решение было принято, можно было ехать домой с чистым сердцем и начинать новую жизнь. Именно так на все это смотрел Стен и улыбался, покидая зал заседаний. Ему не нужны были извинения Онгри, но он с удовольствием пожал крепкую руку старого наставника и дал обещание вернуться в столицу.
— Можете не сомневаться, я обязательно вернусь, и снова буду сражаться под вашим командованием.
— Боюсь, пришло время мне исполнять твои приказы, — усмехнулся Рейнхард, отпуская ученика.
Стен не стал спорить, а просто поспешил завершить последнее дело, чтобы как можно скорее вернуться. Это дело носило имя Ричарда, только теперь Стен точно знал, что далеко не всегда этот мальчишка отзывался на человеческое имя, и не просто так на его губах порою скользила дикая улыбка.
Казалось бы, куда логичней было не трогать Ричарда и просто забыть о нем, но в тот момент, когда пенена дурмана спала с его глаз, личное дело Ричарда уде было у него в пуках. Быть может, если бы Стен не зашел за этими бумагами сразу после госпиталя, то возможно не зашел бы за ними никогда.
Ранним утром он увидел эти бумаги на своем столе и после недолгих сомнений, открыл папку. То, что он там прочел объяснило ему многое.
Этого юношу мать хотела назвать Нором, но когда он родился, она увидела черные глаза и испугалась. В семье экзорцистов родился темный. Оба его родителя были служителями ордена креста, и если мать просто боялась, то отец негодовал. Мальчика все же назвали Нором, зарегистрировали в списках темных и оставили у себя, хотя детально узнавали о возможностях отказа от этого «порченого» ребенка. Кто-то все же их уговорил и Нор остался с отцом — Каслом и матерью — Эмили. Вот только с каждым годом его мать все больше боялась его и шарахалась всякий раз, когда черноглазый мальчик шел к ней. Когда Нору было пять, его мать вновь ждала ребенка и чтобы не нервничать запирала мальчика в чулане или выгоняла его из дома. Это стало распространять слухи о жестокости родителей экзорцистов и чтобы унять их Касл начал брать Нора с собой, на миссии и задания. Об этом времени мало что было известно. Сам мальчик не говорил о нем ни слова, но коллеги его отца утверждали, что мальчишка боялся отца и часто был неестественно тих, а на его руках и ногах почти всегда виднелись синяки и ссадины. Касл говорил, что его сын очень невнимательный и бестолковый. Это принимали за правду и не оспаривали. Мальчик же молчал. У него родилась сестра, нормальная, здоровая девочка с синими глазами. Эмили окончательно перестала признавать сына, заботясь только о дочери. Мальчик продолжал молчать.
Стоит все же пояснить, что Стен читал не просто биографию, а выдержки из протокола расследования среди которых были и сухие, скудные комментарии самого темного.
