Мальчишка не смотрел на Стената, а напротив показательно отворачивался, боясь выдать свои слезы. Убеждать его Стен не стал.
— Я не стану тебя уговаривать, однако мое предложение остается в силе. Передумаешь, просто дай знать.
— Проваливай…
Стен ушел, прекрасно понимая, что имя Керхар для Ричарда не пустой звук, а значит он не мог ошибиться.
С тяжелым вздохом он забрал Артэма, признавшись сыну, что хотел усыновить Ричарда. Мальчик тоже огорчился отказом.
Теперь же, когда вопрос с избранием епископа был решен и можно было возвращаться Стен хотел поговорил с Ричардом еще раз, и если мальчишка останется непреклонным, оставить ему хотя бы адрес, чтобы он мог написать ему лично, а не посылать послания через сложную систему ордена.
Вот только парня на месте не оказалось.
— Он выписался пару часов назад, — пояснила Стену медсестра.
— И кто забрал его? — недоумевал Стен.
— Никто, он сам уехал.
Для собеседницы это казалось нормальным, а Стена просто ужасало. Он конечно понимал, что Ричард не был пленником, знал, что его давно ни в чем не обвиняют, а лишь наблюдают, в то время как мальчишка сам позволял и сдерживать себя и использовать. Теперь же он сбежал.
Как человек совестливый, Стенет искал в случившемся свою вину, пытаясь анализировать каждое слово. Он опасался, что мог тронуть слишком болезненную тему и тем самым травмировать парня своими глупыми вопросами и разговорами. Возвращаясь туда, где он остановился с сыном, Стен думал о том, как стоит искать Ричарда и стоит ли делать это самому, чтобы не измучить парня еще больше.
Вот только, поднявшись наверх, он услышал в своей комнате голоса и ускорил шаг, опасаясь, что кто-то недобрый мог проникнуть в комнату к его сыну. Хотя он хорошо знал Артэма, и для него было очевидно, что мальчик не пустил бы никого незнакомого или малоизвестного, но ведь кто-то мог ворваться и силой. Резко открыв дверь, он сразу услышал звонкий смех мальчика, сквозь который слышалось чье-то бормотание, которое впрочем, его успокоило. В комнате он нашел сына, весело болтающего с Ричардом.
— Как ты сюда попал? — пораженно воскликнул Стенет, не скрывая своей радости.
— Я боялся, что вы уедете, — проговорил тихо юноша. — Вы ведь не передумали?
— Нет, Ричард, я только что был в больнице и уже начал волноваться, что ты так внезапно исчез.
— А я спешил сюда.
Голос Ричарда дрожал, и он как никогда внимательно и открыто смотрел на собеседника.
— Я хочу рассказать всю правду.
Стен кивнул и посмотрел на Артэма, присев возле сына на корточки и стал думать о том, что сказать мальчику, чтобы его не обидеть.
— Ты хочешь, чтобы я ушел, потому что я маленький, а у вас взрослые разговоры? — надувая губы, спросил Артэм, видя выражение лица своего отца.
Стен невольно улыбнулся и ласково потрепал волосы сына.
— Нет, я хотел попросить не смущать Ричарда, которому нужно рассказать кое-что очень личное.
Артэм посмотрел на юношу внимательно и, видя как тот нервно отводит взгляд, все же согласился пойти почитать книгу в соседней комнате.
Стен сел напротив и заговорил первым:
— Ты никогда не рассказывал о том, что случилось?
— Это никому не было нужно, — ответил парень, нервно ломая пальцы.
Он явно делал над собой усилие, заставляя себя быть честным. Просто Ричард был из тех людей, кого не поняли, а он так устал доказывать, что на его счет ошибаются, что стал именно таким, каким его считали и то только на первый взгляд. Жестокость, наглость и бесцеремонность были только его защитой, его притворным щитом обиженной натуры. Если обидеть первым, то колкость уже не так страшна. Если бросить язву, прежде чем тебя кто-то в чем-то обвинит, то можно смеяться наглым смехом виновного, а не дрожать о собственной беспомощности против несправедливости.
