— Все началось еще тогда, когда на меня впервые напали. До этого момента я был просто ребенком с черными глазами. Я боялся этого мира и все меня пугало, но тот одержимый и его запах, когда его пальцы сомкнулись на моем горле, я даже обрадовался что, наконец, покину этот мир. Однако в следующий миг, я все вспомнил. Я больше не был тем мальчиком, который хотел исчезнуть. В моей голове от страха открылось все. Я отчетливо знал кто я, зачем и как я пришел в этот мир. Моя цель отчетливо была в моем сознании, и я точно знал, что жалкое создание передо мной не может мне помешать. Тогда я заговорил впервые и пока я говорил, я точно знал, что я делаю и как, но как только это существо ушло, оставив шлейф противной вони, я понял, что ничего не могу объяснить и даже вспомнить смысл того, что я говорил, но это пробуждение изменило меня. Я стал старше, я это чувствовал. Я меньше боялся и легче сносил отцовские побои, словно эта смертная часть истории действительно не имеет ни малейшего смысла. Но меня начали учить, и каждый раз когда я читал заклинение, активировал пентаграмму или запускал в движение энергию внутри себя, что-то просыпалось во мне и подобия смутных воспоминаний мерцали в моем сознании. Так я видел себя в двух разных темных ипостасях. Одна была почти как человеческая, но совсем не детская и глаза у меня действительно были черными, но иногда я терял эту форму превращаясь в бесформенное чудовище, по доброй воле становясь страшным существом, чтобы сражаться с такими же темными. Я воевал с ними по ту сторону, поверишь ты мне или нет, но я не вру. Тогда я действительно видел свои битвы против темных ради другого такого же как я Черноглазого с твоим лицом, который звал меня Керхаром.
Стен удивленно посмотрел на Ричарда, но перебивать его не стал.
— Все одержимые, нападавшие на меня, тоже произносили это имя. Я к десяти годам уже легко понимал их, но крайне редко мог ответить, только тогда когда тот самый Керхар пробуждался. Это он говорил с ним моими губами, он побеждал их и безжалостно изгонял, а когда он уходил, мне становилось страшно, но я не мог никому рассказать о своих проблесках воспоминаний. Я боялся, хоть и становился сильнее и старше с каждым таким пробуждением. А однажды и вовсе я увидел того, кого не имел права тронуть.
Ричард, взгляд которого нервно и взволнованно скользил по полу и частенько застревал на сомкнутых в замок, пальцах, внезапно посмотрел на Стена и прикусил губу.
— Я до сих пор не могу объяснить, что именно тогда произошло, и что именно я чувствую в подобных случаях. Просто в определенный миг я понял, что мой враг зовет меня, причем того меня — монстра уничтожающего темных. Он будто вызывал меня на бой, если бы я принял вызов, я бы его уничтожил, но в то же время я знал, что на этом моя жизнь оборвется, и я уже никогда не сделаю то, ради чего пришел сюда.
— Ты имеешь в виду свою цель?
— Наверно правильнее сказать мечту. Я пришел сюда ради мечты, но если бы я вышел вот так по причине вызова на бой и принял бы истинную форму, то случилось бы что-то ужасное. Поэтому я тогда ничего не сделал, хотя я понимал, что еще миг, и он убил бы Эстера, а Эстер… хорошо относился ко мне, один из всего подразделения.
Мальчик чуть не плакал, по крайней мере, его голос дрожал, и он нервно покусывал губы, стараясь взять себя в руки.
— Меня тогда назвали предателем, хотя я просто боялся причинить им вред и не только им. Я правда не был ни в чем виноват. Впрочем, я и теперь ни в чем не виновен, кроме того, в чем признался.
— Ты действительно убил своего отца?
Ричард кивнул, вновь отвернувшись.
— Ты не обязан это рассказывать, — напомнил ему Стен.
— Я знаю, ты ведь готов принять меня с любой правдой, но…
Мальчишка улыбнулся, посмотрев на Стена.
— Мне правда очень хочется разделить с кем-то эту правду.
— Может принести тебе воды или если хочешь, могу налить немного вина.
Ричард только нервно покачал головой.
— Я справлюсь, просто, когда я понимаю, что не приди я в этот мир и все было бы иначе, мне становится очень горько, что моя сущность приносит людям столько горя. А мою маму она и вовсе убила. Ты же читал мое дело, да?
Стен кивнул.
