Более того наша жизнь, образ нашей жизни, наши поступки и наше окружение — это так оболочка, тот панцирь внутри которого помещается наша душа, а значит и наша сила. Она может долго и отчаянно ныть, врезаясь в стену привычек, но если человек захочет сломать эту стену, ему удастся освободить самого себя из бессмысленных условностей нелепых привычек.
Обнажив вновь меч и забрав Ричарда с собой, Стен начал свою настоящую деятельность. Больше не было той рутины, что покрывала его жизнь серой пеленой. Конечно, даже тогда, он старался делать свою работу как можно лучше, развивать округ и помогать людям ордена, однако его внутренний огонь угасал в то время, но теперь, когда он обнажал меч и неспешно вырисовывал боевые формы, растягивая каждое идеально отточенное движение, его глаза сияли. За такими тренировками главы экзархата, с восторгом наблюдали молодые мечники, послушники и даже простые люди.
За пять лет, Стен изменился до неузнаваемости. Ему было теперь уже за сорок, но он, казалось, помолодел и ожил, только волосы, остались совершенно седыми. Экзарцист отрастил их и собирал в хвост на затылке, а порой позволял этим белым прядям рассыпаться по своим широким плечам. Он совсем перестал пить и возраст, словно исчез с его лица. Он казался молодым, особенно из-за сияния живых глаз. Вот только единичные морщины на лбу и в уголках губ напоминали о том, что юность прошла. Что же касается телосложения, в такой блистательной форме он не был никогда. Стоило ему обнажить меч, как тут же сквозь сутану начинали читаться движения объемных мышц. Его показательные тренировки превратились в настоящее представление, на котором он переходил от медленных движений к внезапным скоростным финтам, а после вновь так же внезапно замедлялся, поражая владением своего тела. Обычный смертный может и удивился бы подобной манере оттачивать навыки, но все кто видели Тьму и боролись с ней, прекрасно знали, что нападать на нее нужно стремительно, за доли секунд поражая ее мечом, а как только тот вонзиться в плоть, нужно было замедлиться, настолько, на сколько только будет способна рука мечника задержать удар, ибо только так можно было усилить влияние освещенного меча на темное естество. Такова была теория, но на практике, это могли осуществить только единицы и Стен был одним из них. Когда он ускорялся, его восприятие реальности удлинялось и он почти не замечал ускоренного действия, когда же движения замирали — в нем оживала некая сила, заставляющая письмена на оружие сиять. Эта сила — энергия его воли, наполняла не только оружие, но и его самого, позволяя, вновь внезапно сорваться в молниеносную атаку.
Эти его навыки сделали тренировки общественными. Хотя, лишенный тщеславия, Стен предпочел бы как и прежде тренироваться у себя в саду, но лидеры боевых групп настаивали на том, что подобное должны видеть молодые ребята, принимая за ориентир то к чему нужно стремиться. Первое время он даже смущался, когда, забываясь, превращал скучную отработку движений в самый настоящий танец с оружием в руках. После же получая целую кипу вопросов, на которые ему было сложно ответить, но со временем он привык к этому и стал открыто делиться опытом, вкладывать меч в руки молодых ребят и их рукой совершать движения, которых те не могли освоить самостоятельно.
Все это превратило Стена в особо уважаемого человека. А продвинулся он не только в боевом искусстве. Построенный новый госпиталь уступал разве что столичному. Объединившись с королевскими чинами округа, он перестроил всю структуру региона, создав прочные тесные связи меж властями и орденом для того, чтобы две структуры легко и беспрепятственно могли помогать друг другу.
Он легко принимал восхищенные взгляды своих неофициальных учеников и уважительные поклоны коллег, легко улыбаясь и отвечая на все легким ответным поклоном. Он брал задания и выполнял их быстро и стремительно. Он даже нашел себе приемника и медленно вводил его в курс дела, назначив замом. Он заранее обсудил его кандидатуру и планомерно передавал дела, позволяя себе порой исчезать на миссии. К одному он только никак не мог привыкнуть — к нежному, влюбленному взгляду одной особы. Та девушка из госпиталя, его видение, оказалось вполне реальным существом, и взгляд ее был действительно волшебным, но Стен продолжал избегать этих глаз, особенно, когда она приносила бумаги из госпиталя и робко говорила что-то. Он часто ловил себя на том, что внимательно изучат ее локоны и фигуру, ускользающую из кабинета, но не может поднять на нее глаз, пока она стоит перед ним.
— Поговори уже с ней, — советовал Ричард постоянно, при этом тихо смеясь. — Она явно к тебе неравнодушна.
— Она маленькая девочка, которой впору крутить роман с тобой или Лейном, — бормотал Стен в ответ.
— Нужны мы ей больно, — с искренним смехом отзывался Ричард.
