Орден Превыше Всего полностью

Наконец машина остановилась у большого, мрачного здания — штаб-квартиры Ордена. Александр вынул ключ из замка зажигания и, прикрыв голову шинелью, бегом устремился к входу.

— Чёрт! Завтра зима, а вместо снега — грязь и лужи, — проворчал он, стряхивая капли с фуражки.

Он плотно закрыл за собой дверь. Вестибюль встречал тишиной. Единственным его обитателем был молодой охранник, дремавший на стуле у поста. Парнишке на вид было лет двадцать. Его крючковатый нос привлекал внимание, но Александр даже не знал имени новенького.

— Guten Morgen, — поздоровался Александр, слегка улыбнувшись. — Nicht schlafen![1] Парень тут же вскочил. Сонными глазами посмотрел, кто перед ним стоит. Узнал!

— Herr Großmeister, entschuldigen Sie, bitte[2], — вскочил он, мгновенно приходя в себя. Ему стало неловко. Он только устроился, а уже допустил промах перед столь важной персоной. — Ich machte für eine Sekunde die Augen zu, und als ich sie öffnete... [3]

— Ganz ruhig, es ist alles in Ordnung[4], — заверил егоАлександр. Он не собирался устраивать разнос: в такую погоду только и остаётся, что спать. Кроме него, вряд ли кто-то ещё заглянет сегодня в штаб. — Haben Sie vielleicht eine Nachricht für mich?[5]

— Ja, мне просили передать, Herr Гиммлер. Письмо у него. Он у себя в кабинете… — ответил парень, явно стараясь говорить правильно. Видимо, его предупредили, что Великий Магистр предпочитает, чтобы с ним разговаривали на его родном языке. — Ещё раз извините. Я знал, что вы придёте, но глаза сами закрылись…

— Всё в порядке. Но впредь будьте внимательнее. — Danke, schönen Tag noch!

Александр оставил юношу. В другой день он наверняка отчитал бы его за подобный проступок по всей строгости, но сейчас не видел в этом смысла. Не хотелось портить себе настроение. Нужно забрать письмо у Гиммлера. Он поступил правильно, что забрал почту в свой кабинет. С такими охранниками всё легко может затеряться.

Последние месяцы их общение оставляло желать лучшего. Гиммлер всё сильнее старался отдалиться от Александра и Ордена в целом. После прихода Гитлера к власти Генрих оказался обделён вниманием фюрера в партии, а в Ордене Александр не мог предложить ему чего-то нового. В результате он остался главой СС и лишь помощником Великого Магистра.

Но Генриху хотелось большего. Вместо поиска артефактов, которым он раньше занимался, с прошлого года он сосредоточился на создании концентрационных лагерей под эгидой СС. В этих лагерях, с его подачи, начали бесследно исчезать политические заключённые. Дахау стал первым его детищем. Таким образом Гиммлер надеялся оставить свой след в новой Германии.

Правда, его собственные неуверенность и страх мешали ему двигаться дальше. Генрих слишком боялся и уважал Гитлера, аналогично было и с Александром. Его ум, обширные знания и силовые ресурсы, если бы он захотел, позволили бы ему сместить обоих и захватить власть как над Орденом, так и над страной. Но страх даже думать об этом сковывал его. Ему было проще создать что-то своё, чем пытаться подсидеть кого-то.

Поэтому, несмотря на то что их общение с главой Ордена последнее время было далеко не тёплым, он старался избегать конфронтации. Генриху хватало одного повышенного тона Великого Магистра, чтобы захотеть провалиться под землю.

Сегодня он прибыл в штаб раньше обычного, зная, что Александр заглянет за письмами с утра. Лучше не злить его.

— Guten Morgen, Herr Гиммлер, — поздоровался Александр, заходя в кабинет. Он отлично знал, что Генрих стремится держаться на расстоянии. Это его не волновало: без разрешения Александра Генрих всё равно не осмелился бы на что-либо серьёзное. — Погода сегодня нас не радует…

— Как и всю неделю, — добродушно ответил Гиммлер. Он сидел за своим столом, рассматривая какие-то карты. Вероятно, искал подходящее место для очередного своего лагеря. На его столе, как всегда, стояла ваза с цветами. Эта привычная деталь словно напоминала, что даже в холодном и официальном кабинете есть место чему-то живому. — Орден превыше всего!

— Орден превыше всего! — Александр отметил с удовлетворением, что его подчинённый не стал использовать недавно популярное среди охотников приветствие: Hail Orden! — Мне должно быть оставлено письмо.

— Всё так. Даже два, — подтвердил Гиммлер, доставая из ящика стола два конверта. — С ними пришёл ещё ящик. Он возле дивана.

Александр снял шинель и фуражку, аккуратно повесил их на вешалку. Забрав письма, он заметил, что одно из них адресовано ему, а другое — его дочери Вере. Подойдя к ящику, стоявшему рядом с диваном, Великий Магистр взял его в руки и сел. На упаковке виднелись надписи на английском. Судя по всему, посылка пришла из Соединённых Штатов.

«Наверняка Ксения в письме объяснит, что в нём,» — подумал он.