Богу не было страшно, он всё ещё не понимал того, что происходит в его смертном теле. Он не мог сосредоточиться и не успевал следить за всем. Сурийцы бились как машины, их боевые искусства создавались и оттачивались на протяжении сотен тысяч лет. Их единый организм, центром которого являлся их вождь, с разных углов выкидывал тяжелые посохи, увенчанные короной из сломанных алмазов. Их острые грани ломали и рвали тело Дэвана, даже его силы не хватало, чтобы уворачиваться в этом невероятном и стремительном танце. И поэтому он постоянно рвал дистанцию, убегал. Это особо не помогало, сурийцы читали всего его движения, меняли свой строй, блокировали варианты побега и снова зажимали его в ловушку.
Ослабшие от бесконечной борьбы руки Дэвана били по ним, но сурийцы были настолько крепки, что могли держать даже такие удары. Более того, пропустив несколько оплеух, их строй начал выставлять на пути безудержной силы бога свое острое оружие, или же сбивать его с ног, когда бог пытался ударить. Тело Дэвана извергало в этот мир свою страшную пасть, но словно чувствуя её приближение, сурийцы прыгали в стороны и разили его в спину. Единственное, что доставляло им неудобство, было стремительное крыло, украденное у Серафа. И бог, и эти сверхорганизмы могли провести в такой схватке много часов.
Но времени у безымянного бога не было. Пока он отбивался от стаи назойливых ос, остальные смертные что-то готовили для него. Он чувствовал — они пронесли в его укрытие нечто, ещё более холодное, чем тюрьма из которой он сбежал. Неизвестное чувство заполняло сознание Дэвана, мешая богу мыслить ясно. Гнев.
Вокруг становилось всё теплее. Хищная бездна, которую он всегда ощущал где-то рядом, теперь теплела и рвалась по швам. Ей не удалось поглотить огнекрылого Кезефа, и он тоже пытался сбежать.
Тех пятерых, что пытали его, он не видел. Они были скрыты, словно дымкой и мелькали перед смертными глазами Дэвана. Его сила не действовала, эти создания были отлиты из очень твердого камня. Кто создал их такими, что они могут указывать Богу?
Он ощутил спиной что-то совсем неприятное, даже по его меркам и на мгновение обернулся. Тело Дэвана было занято движением, и он не смог протянуть свою мысль и раздавить человека без лица, выпустившего в него чёрную стрелу из сияющего ярче солнца лука. Чёрная стрела неглубоко вошла в его кожу, и бог почувствовал в теле Дэвана кого-то ещё. Стрела оказалось червём, который быстро прогрыз себе путь и теперь впитывал его силу. Очень далеко, на горизонте, он почувствовал металлических птиц, как те, что больно ужалили его с неба. Они приближались.
Лиам не мог уследить за тем, что происходило, слишком быстро двигались нелюди. Сегодня он чувствовал себя совсем другим, бесстрашным, веселым и ни о чем не жалеющим. Отличное время и место для нового рекорда. Распухшая рука достала из рюкзака горсть того, что он хотел сказать этому «богу», зарядила Айду и замерла, готовясь спустить курок. Только бы у него появился шанс.
И он появился. Уродливый, покалеченный паук, забрался через дыру в крыше, выждал момент и рухнул вниз. Это был последний прыжок Кальмии, оставшейся рукой она направила копьё вниз и рухнула на нечестивого. Её оружие вошло в тело Дэвана под ключицей, пробило его насквозь и пригвоздило на месте. Уродливое крыло Дэвана тут же снесло её голову и отбросило в стену.
Удары обрушились на попавшее в ловушку тело Дэвана. В груди у него образовалась дыра — ещё один враг, вступил в битву и бил его издалека. Его тепло казалось знакомым, будто бы бог уже прикасался к нему.
Следующий удар почти оторвал голову Дэвана от тела. Богу ничего не оставалось кроме как вцепиться руками в копьё ангела и вырвать его из своего тела. Он бы мог разить им врагов, но смертные научили его многому. Копьё раскалилось, покрылось трещинами, засияло и…
Вспышка. Оружие ангела взорвалось на тысячи осколков. Здесь и так было от чего умирать, но осколки? Он даже моргнуть не успел толком. Чёрт.
Лиам обнаружил себя в самом низу, на улице, в куче мусора и стекла. Больно не было, только странное ощущение холода. В груди, под сердцем, в руке и в бедре. Пробило жилёт. Вот теперь много крови, плохо дело. Судя по тому, что звуки боя почти прекратились — не только у него.
Пули и близко не забирали столько жизней, сколько забирали осколки. Персональная броня рассчитана скорее на них, чем на пули. Пули редко в тебя попадают, да и с ними тяжело сладить. Саму пулю остановить не проблема, но вот остановить её энергию, которая передалась в тело…. Ему сегодня чудом не раскроило череп, и то не факт, вполне возможно, без нейрохирурга в операционной, он умрёт чуть погодя.
Интересно, а этому парню сейчас тяжело останавливать пули? Он устал? Или только размялся. Вот бы была пуля, которую он бы не смог остановить.
Дышать стало тяжелее. Лёгкое задело. Куда там попала пуля с точки зрения чакр? Смешная какая теория… какая разница, какие чакры у него плохо работают, если он сейчас захлебнется своей кровью…
— Гадот вызывает Тару Джонс, — прокашлялся он в рацию. — Ты жива, Тара?
