Ордена Ивана Воробьева полностью

Свои первые фантастические рассказы и повести Роман Валерьевич ЗЛОТНИКОВ опубликовал когда-то в нашем журнале. В то время он служил во внутренних войсках, продолжая военный путь своего деда, активного участника Великой Отечественной войны, ветерана внутренних войск, ушедшего в запас полковником с должности командира дивизии.

С той поры, как говорится, немало воды утекло. В 1992 году в связи с сокращением во внутренних войсках Роман перешел на работу в органы внутренних дел и ныне работает преподавателем боевой подготовки в Обнинском филиале ВИПК работников МВД РФ, подполковник милиции. Он немало написал за эти годы, выпустил в столице целый ряд книг, среди которых «Шпаги над звездами», «Бойцы с окраины галактики», «Русские сказки». Словом, стал признанным мастером в жанре фэнтези. Не так давно публиковали и мы его повесть «Лики древних богов». В портфеле отдела литературы есть и другие его фантастические произведения. Но сегодня речь не о них.

В преддверии 55-летия Победы писатель подготовил очерк о своем знаменитом деде — Иване Воробьеве, его фронтовых делах. С ним мы и знакомим, сегодня читателей.

— Красноармеец Воробьев!

Шаг, толчок палкой, еще шаг, еще толчок, голова наклонена, мороз и встречный ветер на косогоре превращают лицо в снежную маску.

— Красноармеец Воробьев!

Иван оттолкнулся палками и, согнув колени, покатился по склону лощинки, тихо радуясь тому, что можно хоть на несколько секунд расслабить руки и прервать битву со снежной целиной.

— Красноармеец Воробьев! Стойте!!

На плечо упала чья-то рука. Иван повернулся. Рядом стоял взводный, лейтенант Арбузов.

— Все, смена, боец, и так восемь километров лыжню бил.

Иван несколько мгновений, еще не соображая, пялился на взводного и наконец, облегченно выдохнув, сделал шаг в сторону, пропуская бойцов. Лейтенант несколько мгновений настороженно вглядывался в его лицо, но Иван успокаивающе махнул рукой. «Все нормально, мол, командир. Чуток передохну и догоню».

Он постоял еще пару минут, а затем легко покатил по набитой лыжне, заслоненный от пронизывающего ветра спинами товарищей. На смену одной мысли: «Не упасть», пришли воспоминания.

Все случилось около месяца назад.

— Эй, Иван, тебя в штаб вызывают. — Невысокий солдатик, еще издали прокричавший это, ловко перемахнул через спинку лавочки у курилки. Он приземлился на крашеные доски, нарочито лихим жестом выхватил из-за уха любовно свернутую самокрутку и только тогда язвительно добавил: — Так, глядишь, скоро совсем штабным заделаешься, тогда к тебе на кривой кобыле не подъедешь.

Высокий, крепкий красноармеец в уже обмятой по фигуре длиннополой гимнастерке встал. Он быстрым, но каким-то демонстративно неторопливым движением, которое так отличает старослужащего солдата, успевающего с этакой показной ленцой за то же время сделать гораздо больше, чем запыхавшийся и мельтешащий первогодок, расправил складки гимнастерки под широким кожаным ремнем и только тогда ответил:

— А тебя, Заволуйко, кроме кухни никуда и допускать нельзя. А то еще патроны с салом перепутаешь. Чем тогда стрелять будем?

Солдаты, набившиеся в курилку, грохнули. А тот, кого назвали Иваном, остановился у банки с ваксой, стоящей у выхода из курилки, пару раз мазанул щеткой по и так сиявшим на скупом осеннем солнышке сапогам и двинулся в сторону штаба.

Вызов его не удивил. За время службы он стал неплохим спортсменом. И потому его то и дело включали в разные сборные полка — то по стрельбе, то по лыжам, то по гимнастике. Скорее всего и сейчас предстояли какие-то соревнования.