Спустя пятнадцать минут он вышел из штаба ошеломленным. Поставленная задача поразила своей грандиозностью. Лыжный кросс имени Маршала Советского Союза С.К. Тимошенко. Батальон лучших лыжников, набранный со всех войск НКВД Московского военного округа, должен был совершить лыжный пробег по маршруту Москва — Ленинград.
На лыжах Иван бегал хорошо, но Ленинград… Туда на поезде ехать устанешь, а тут на лыжах…
Спустя неделю начались тренировки. Из бойцов, набранных из ОМСДОНа, кремлевского полка, других частей и соединений, сколачивали полноценные взводы и роты. Бойцы осваивали новые диковинные крепления, позволяющие бегать на лыжах в легких ботинках, а не в привычных валенках, изучали новое оружие — только поступившие на вооружение пистолеты-пулеметы ППД.
Наконец настал день выхода. После короткого митинга командир батальона капитан Гагаркин дал команду: «Вперед», и они тронулись. Маршрут был рассчитан на две недели. С двумя дневками для отдыха. Так что в самом начале декабря отряд должен был быть в Ленинграде.
…Иван снова оттолкнулся палками и покатился с горы в плотной колонне лыжников.
К вечеру они вышли к небольшому, заснеженному полустанку. На путях, дымя трубой, стоял под парами мощный паровоз с двумя десятками товарных вагонов. Вдоль них неторопливо прохаживался красноармеец в полушубке. Приткнутый штык тускло поблескивал в последних отблесках уходящего дня. Воинский эшелон. Правда, непонятно, что заставило его остановиться в такой глуши. Воинские эшелоны обычно литерные и до места назначения идут без остановок, везде получая зеленую улицу. Впрочем, какое им до этого дело.
Сейчас закончится переход, завтра день отдыха, а там последний бросок на Ленинград.
Окошки приземистого станционного здания уже отбрасывали желтые отблески на серо-голубой снег.
— Сто-о-ой! — прокатилось по колонне.
Около станционного здания возникло какое-то движение, забегали люди. Спустя двадцать минут новая команда:
— Снять лыжи! Строиться повзводно!
Иван почувствовал раздражение. Снова какой-то митинг. Отдохнуть бы после дневного перехода, поесть горяченького, а тут комиссарам вздумалось поагитировать.
Построились быстро. Но отдавший команду комбат как зашел в здание станции, так и не появлялся.
Холод, не чувствовавшийся на бегу, теперь стал донимать, покусывать ноги сквозь ботинки. Бойцы потихоньку переговаривались, где-то на фланге над строем уже поднимался дымок папиросы.
Наконец, путаясь в полах шинели, вышел комбат и встал перед строем с большим пакетом в руках.
— Товарищи красноармейцы! — Капитан начал тихим и как бы сдавленным голосом, и строй застыл, вслушиваясь в слова комбата. — Вчера, тридцатого ноября 1939 года. Советский Союз вступил в войну с Финляндией. Финские империалисты…
Следом за командиром выступил комиссар. До Ивана долетали только отдельные слова: «Мы, бойцы отдельного лыжного батальона… Все как один, добровольно… На защиту нашей социалистической Родины… До последней капли крови…»
Батальон бросили на Ухтинское направление.
Из эшелона выгрузились в чистом поле. К фронту двинулись пешком, с лыжами на плечах. Навстречу сплошным потоком шли раненые. Кто брел сам, поддерживая обмотанных бинтами товарищей, кого везли в санитарных фургонах или подводах. Один, с забинтованной головой, перевесившись через борт грузовика, с надрывом закричал:
— Ой, братки, на убой гонют! На убой, милаи!..
Вскоре на обочинах появились остовы сгоревших танков, бронемашин, грузовиков. На коротких привалах встречавшиеся раненые рассказывали страшные истории о заминированных дорогах, сидящих на деревьях «кукушках».
Первый бой начался неожиданно. Где-то впереди вспыхнула яростная перестрелка.
Иван скинул с плеча лыжи и настороженно прислушался.
Яростная стрельба то стихала, то разгоралась с новой силой. Некоторое время батальон просто стоял на месте, только офицеры собрались кружком около комбата.
Но вот один взвод, скинув лыжи на обочину, рысью бросился вперед, беря автоматы на изготовку, а вдоль колонны протяжно раздалось:
— Батальон! На лыжи, становись!
У Ивана сердце екнуло, вот оно, началось. Он торопливо надвинул крепления, от нетерпения притопнул лыжами, проверяя ладно ли держат.
Сзади кто-то с дрожью в голосе прошептал:
— Куды прем? Там жа мины.
Взводный услышал, но не стал стыдить, а пояснил:
— Мы же на лыжах, дурья башка. Лыжа длинная, вес на всю идет, мина и не сработает.
Спустя пять минут батальон был готов. Капитан Гагаркин, покусывая губу, короткими рублеными фразами отдал боевой приказ и махнул рукой:
— Вперед, орлы!
И они пошли.
Скатившись с откоса дороги и перемахнув через кювет, роты двинулись к лесу, на ходу разворачиваясь в цепь. Стрельба усилилась. Гулко застучали пулеметы. Основной огонь вели свои, с дороги. Вот только толку от него было немного. А попасть под шальную пулю можно было запросто. В этот момент на левом фланге знакомым, тарахтящим звуком застучали ППД.