– А с другой, дорогой мой Сережа, с другой стороны мы накануне финала разместим ряд публикаций в очень известных изданиях, что Ольге уже неинтересно быть обычной дворянкой, а хочет она быть царицею, то есть что Ольге уже неинтересно быть просто лицом компании, что она хочет себя попробовать… Ну, например… В кинематографе… Хочет развиваться и совершенствоваться. Ну и так далее…
– А если она не захочет давать подобные интервью?
Елена иронично посмотрела на Сергея Тимофеевича:
– Захочет! – отрезала она. – А не захочет – отключим газ и воду.
– В каком смысле? – Сергей Тимофеевич явно не понял последней мысли Елены.
– В переносном, Сережа, в переносном. Классику надо знать. Мы с тобой с этого и начнем – пригласи меня в театр, я скажу тебе, в какой…
Офис телекомпании
Железнов уже минут пять занимался «совещательным рисованием»: правильной формы круг – к нему четыре касательных, между каждой парой касательных опять вписывал круг, к которому проводил еще две касательных помимо имеющихся… В общем, при желании процесс мог быть бесконечным… Или конечным, до тех пор пока Фюрер не закончит разговаривать по телефону. Железнов уже давно привык к этому: к тому, что финансовый директор телекомпании не менее четырех-пяти раз в день приглашал его к себе в кабинет (благо недалеко, метров двадцать) для выяснения, «почем нынче овес», – просил прокомментировать сметы, отдельные пункты договоров, целесообразность графика оплаты по новому сериалу и так далее, и так далее. И – к тому, что практически каждая такая встреча хоть раз, но прерывалась телефонным звонком. Поначалу Железнов к звонкам относился с раздражением – почему тот, кто звонит по телефону, получает приоритет перед живым общением и почему он должен тратить свое время, которого, как всегда, не хватает, на выслушивание проблем (Фюрер коротко говорить не умел), к которым он, Железнов, отношения не имеет. Но… Но со временем Железнов понял, что это практически единственная слабость его непосредственного начальника – неумение быстро закруглить разговор. Во всем остальном, что касалось профессионализма, человеческой и деловой порядочности, глубины мышления, Фюрер выглядел в глазах Железнова на высоте, что и примиряло его с некоторыми нефункциональными потерями времени.
Фюрер положил трубку и развернулся к Железнову, которой успел изрисовать только треть листа, кинул взгляд на картинку:
– Саша, извини. Важный разговор.
Железнов молча кивнул головой и перевернул листок, демонстрируя готовность к продолжению разговора.
– Так вот, Саша, я посмотрел твою смету на нашу весеннюю наружную рекламную кампанию…
– Она не моя, ты прекрасно знаешь, что в результате тендера…
– Знаю. Но я не об этом, – Фюрер выдержал небольшую паузу. – Что ты думаешь о необходимости этой рекламной кампании нашего нового сериала «Салон» в частности и о «наружке» вообще? У меня такое ощущение, что это напрасная трата денег. Причем – немалых.
– Ничего не думаю. Думать можно тогда, когда есть некая корреляционная зависимость между средствами, затраченными на наружную рекламу, и доходами от прироста зрительской аудитории, достигнутого за счет этой самой рекламы. А мы этой оценкой серьезно никогда не занимались. Есть, конечно же, некие методики рекламных агентств, но, как ты сам понимаешь, они…
– Необъективны.
– Мягко сказать. Они, на мой взгляд, взгляд бывшего научника, вообще недостоверны. Это с одной стороны. С другой, как бы реклама ни навязывала тебе колбасу, а ты купил ее и отравился – ты ее больше никогда не купишь! Что бы тебе про нее ни говорили – и какая она вкусная, и какая она недорогая… То же самое и в отношении сериалов: если сериал хороший, то он очень быстро найдет своего зрителя за счет сарафанного радио, а если нет, то сколько ни говори «халва», слаще он от этого не станет.
– То есть ты считаешь неэффективным вложение денег в «наружку»?
– Я тебе уже сказал – реклама может привлечь внимание. Правда, не знаю, в какой степени. Но оказать воздействие на зрительскую аудиторию с точки зрения процента «смотрения» – навряд ли.
Фюрер на пару секунд задумался. Развернулся к приставному столику, взял пачку сигарет.
– Саш, пойдем покурим.
С минуту Фюрер и Железнов в курилке молча затягивались сигаретами, меряя шагами небольшое пространство лестничной площадки. Наконец Фюрер принял решение:
– Саш, я, наверное, буду выносить на совет директоров решение о том, чтобы деньги, заложенные в бюджете на «наружку», перенаправить на производство «пилотов» сериалов с последующим проведением фокус-групп по «пилотам». Мне кажется, что это более разумно и…
