– Да где же тебя носит?! У меня поезд скоро!
Характерные звуки неоднократных попыток нервно повесить трубку.
И последняя…
– Здравствуйте, вы позвонили на телеканал Александру Железнову. Оставьте свое сообщение, и я вам обязательно перезвоню.
Характерный сигнал начала записи. Время записи – 17:11.
– Ты посылку заберешь, говорилка х***ва?!
Короткие сигналы висящей на шнуре трубки.
За спиной Железнова раздался тонкий писк – Кеша, согнувшись пополам, пытался сдерживать нервные рыдания, вызванные заочным диалогом с автоответчиком. Хватая ртом воздух и вытянув руку в сторону телефона, он пытался что-то произнести. Наконец его прорвало:
– Говорилка!!! Говорилка х***ва! Ой, не могу! Кто это, Александр, и что это!?
– Сейчас узнаем, – Железнов набирал Питер. – Але, Лен, привет, это я. Ничего, что рано? Слушай, из твоих знакомых никто в дурку не попал?.. Ага… Ага… Понятно… И что ты ему сказала? Понятно… Исполнительный… А мультфильмы он смотрит? Про почтальона Печкина… Ну ладно, передай ему мои соболезнования… Я не специально. Правда. Ну все, пока. Целую.
Железнов положил трубку, о чем-то на секунду задумался, мотнул головой – бывает же…
– Это Ленка Тимофеева, гендиректор питерской фирмы. Производят для нас субботнее вечернее шоу – по девяносто штук за программку. Мы с ней уже лет пять общаемся по телефону. Ни разу не виделись, но стали почти друзьями. – Железнов достал пачку сигарет. – У них заболел штатный курьер. И Ленка решила поощрить одного из старейших работников фирмы, как она говорит: «Реально – три класса образования, но электрик от бога, несмотря на то что вместо «фаза» произносит «хваза» – послала его в командировку в Москву, у него здесь дочка и внуки. Вручила ему четыре «мастера» с нашими программами, и чтоб осознал, сказала ему, что они стоят четыреста тысяч. Вот человек и переволновался. Слово «видеотека» у него как-то не отложилось, а на всякий случай Ленка вложила ему мой номер телефона – если что…
– И что?
– Да ничего, он привез их обратно. У Ленки на столе лежат. Завтра должны привезти.
– Так мы идем?
Железнов кивнул и двинулся уже было к двери, когда раздался звонок телефона. Железнов не собирался отвечать, рабочий день еще не начался, можно спокойно перекурить за чашкой хорошо сваренного Оксаной – хозяйкой кухни этажа крепкого кофе, а уж потом – «на пажити небесные», однако, взглянув на определитель, тоном, не вызывающим возражений, произнес:
– Кеш, ты – сам. Хорошо?..
– Да, Маша, доброе утро. Что-нибудь случилось? Вы движетесь не по графику.
– Доброе утро, Саша. Случилось. Я специально выехала пораньше… И вот остановилась, чтобы поговорить с вами.
– О чем-то или просто поговорить?
– Дело в том, что компания, в которой я работаю, решила вложить средства в киноиндустрию… Развивающийся, перспективный рынок. Решено приобрести известную продакшен-компанию, которая в настоящее время производит для вас сериалы. И я буду иметь к этому отношение. Поэтому я хотела бы проконсультироваться у вас…
– Маша…
– Что? – В голосе Маши чувствовалась неуверенность.
– Вы же не об этом хотели поговорить.
– Да… Не об этом…
– Маша…
– Скажите, Саша, а вы… – Чувствовалось, что Маша с трудом подбирает слова. – Нет, не сейчас! – решительно произнесла она.
– Ну хорошо. Не хотите – как хотите. Как говорится, женщина, вылезающая из дилижанса, тем самым увеличивает его скорость.
– Что вы имеете в виду?
– Я имею себя в виде кобылы, – Железнов усмехнулся. – Баба с возу, кобыле легше. Продолжать?
– Не стоит. А вопрос я все-таки хочу вам задать. Скажите, Саша, а сколько лет вы уже не женаты?
– Хороший вопрос. Утренний. – Железнов развернулся лицом к Оберсту, который сидел на верхней жердочке и всем своим видом внимал. – Если в душе, то – со времени первого скандала с женой во дворце бракосочетания. Еще до росписи. Я ей на платье наступил…
– Саша…
– Понял. В этом святом вопросе шутки неуместны – больше двадцати лет я лично не имел отношения к увеличению количества Железновых в нашей стране… на единицу площади, даже учитывая прилегающую акваторию.
– Вы имеете в виду детей?
– Маша! Я, конечно же, далеко не идеал, – Железнов усмехнулся. – Но и не до такой степени циничен. Нет. В вопросе Железновых я имел в виду только женщин. На каком-то этапе развития я пришел к выводу, что
– На что вы ее обрекаете?
– «Здесь пробегал дикобраз», – процитировал Железнов Балу из Маугли. – Вы не дослушали меня, Маша. Сумасшедшего – в смысле сходящего с ума от «своей» Железновой… Чтобы дыхание перехватывало от того, что она рядом! Просто рядом… Чтобы было безумное желание отдавать! Себя отдавать! Эмоции отдавать! Чувства! Без остатка! Все отдавать! Все, что у тебя есть! Для того чтобы любимая женщина не просто знала – чтобы ощущала всеми ниточками своей души: только она – единственная…
– А я могла бы стать Железновой?!
