Я собирался было прошипеть Медее, что её формально поприветствовали, но, как обычно, ей не потребовалось подсказок. Она проворно изобразила приветствие механического кулака Механикус и поклонилась в ответ:
– Да служат ваши машины и помыслы Богу-Императору, пока время бежит в своём русле, магос.
Бур захихикал – жуткий звук, когда его издаёт коробка протеза голосовых связок, – и повернул ко мне зеленые огни своих немигающих глаз.
– Ты хорошо обучил её, Эйзенхорн.
– Я…
– Да, магос, – быстро произнесла Медея. – Но этот ответ я узнала из «Божественных Основ».
– Вы читали «Основы»? – удивился Бур.
– Они входят в базовый курс обучения в лётной школе на моей родной планете, – ответила Бетанкор.
– Медея обладает немалыми способностями во всем, что касается машин, – отрекомендовал коллегу Эмос. – Она наш пилот.
– В самом деле… – Бур обошёл вокруг Медеи и без стеснения погладил её тело своими металлическими пальцами. Главианка явно заинтересовала его.
– Она знакома с путём машин, и при этом у неё нет аугметики? – снова удивился Бур.
Медея стащила перчатки и показала ему переплетения кибернетических схем, инкрустировавших её руки.
– Не могу с вами согласиться, магос.
Он сжал её руки в своих ладонях и принялся заинтересованно их разглядывать. Похожие на слюни ниточки чистого машинного масла засочились между его хромированных зубов.
– Главианка! Ваши усовершенствования… столь… прекрасны…
– Благодарю вас, сэр.
– Вы никогда не думали над тем, чтобы имплантировать себе другую аугметику? Конечности? Внутренние органы? Это… освобождает.
– Пока я справляюсь и так, – улыбнулась Медея.
– Уверен, что так оно и есть, – сказал Бур и внезапно развернулся ко мне лицом: – Добро пожаловать на борт моего транслитопеда, Эйзенхорн. И ты тоже, Эмос, мой старый друг. Могу только догадываться о причине вашего столь неожиданного визита. Итак, что же привело вас сюда? Уж не Плита ли тому причиной? Не Инквизиция ли послала вас уничтожить Плиту?
Вести о моей опале, очевидно, ещё не дошли до него, и я был искренне рад этому.
– Нет, магос, – сказал я. – Нас привело куда более странное стечение обстоятельств.
– Вот как? Когда я засёк ваш сигнал – на милом моему сердце старом коде Хапшанта, – то просто не мог поверить своим глазам. Я чуть не подстрелил вас.
– Мне пришлось рискнуть, – сказал я.
– Что ж, риск привёл вас ко мне, чему я очень рад. Следуйте за мной.
Его скелетообразные серебряные руки показали нам на двери.
Нижних конечностей у Бура не было. Он плыл на антигравитационных подвесках, и полы его оранжевых одеяний колыхались в нескольких сантиметрах над обшитой металлическими листами палубой. Мы держались в шаге позади него, двигаясь по длинному овальному коридору, освещаемому все теми же газовыми лампами, вдоль стен которого сверкали бронзовые панели.
– Эта буровая машина просто чудесна, – восхищался Эмос.
– Все машины чудесны, – ответил Бур. – А эта для меня – предмет первой необходимости, основной инструмент моей работы здесь, на Синшаре. Прежде чем я довёл конструкцию до ума, конечно, существовало несколько прототипов. Этот транслитопед сконструирован по моим проектам фабрикой Адептус Механикус на Райсе и доставлен сюда для моих нужд три года назад. С его помощью я могу путешествовать куда пожелаю в пределах этой скалы и открывать тайные пути металлов Синшары.
Магос Бур занимался металлургией в течение двухсот лет и являлся непревзойдённым специалистом в этой области. Его братья из техножрецов чуть ли не преклонялись перед его познаниями и открытиями. А до этого он работал архитектором производственных зданий в кузнях титанов на Триплекс Фалл. Из авторитетных источников я знал, что ему было практически семьсот лет. Но Хапшант иногда намекал, что Бур намного старше.
В теле магоса не сохранилось ни единого клочка живой плоти. Остаточные органические части Гиарда Бура как человека – его мозг и нервная система – были запечатаны в сверкающем механическом корпусе. Мне так и не удалось узнать, произошло ли это вследствие необходимости или по личному желанию. Возможно, как это часто бывает, столь экстремальная аугметизация стала результатом заболевания или невосполнимой травмы. А может быть, он, подобно Тобиусу Максилле, преднамеренно отверг слабую плоть, заменив её совершенством машины. Зная технофильские взгляды духовенства Адептус Механикус, последнее казалось мне более вероятным.
