Отсюда до расселины было рукой подать. Сверху, с прежней позиции, зорким орлом взирал на них Кормибарсов. Рядом с ним смутно виднелись еще три или четыре мохнатых пенька-папахи.
Все замерло, все напряглось.
И в тот момент, когда Баг уже приподнялся над валуном, дабы направиться к расселине, в глубине раздался глухой лязг и скрип петель.
Баг мгновенно присел обратно, за валун.
Рядом Богдан, прижавшись спиной к камню, сжимал табельный пистолет системы Макарова.
Кормибобров перестал дышать.
Шаги.
Снова лязг: дверь затворилась.
— От же бисова душа… — донесся знакомый голос.
Ибн Зозуля.
— Ништо, Саид дело знает. — На свет Божий, щурясь от солнца, появился Абдулла. — Не сейчас, так к вечеру расколется. Хотя, может, он и впрямь все уже сказал? Ну, тогда пусть хоть помучается. Из-за его дурацкой цитатки мы так рискнули, все на кон поставили — и что? А ничего! Ничого!! — сказал он нарочито по-асланiвськи; от ярости, вероятно. — Где у пещеры середина, где? Шайтан! Этот лягушатник просто издевается над нами!
Следом показался Зозуля. Он был хмур. Глаза красные.
«Говорил же наш учитель Конфуций, что лелеющему злые замыслы человеку и ночное отдохновение не в радость», — подумал Баг.
— Нельзя исключить, — бубнил Зозуля, из последних сил сохраняя академичность изложения, — что в упомянутой рукописи имелась в виду какая-то другая пещера…
— Будет вам ахинею пороть, клянусь туфлей Пророка! Вам ли не знать, что в окрестностях Асланiва нет больше ни единой! Я сейчас в зиндан, — продолжал Ничипорук, неуклонно приближаясь к засаде, — посмотрю, что там и как, спроважу с глаз долой гостя нашего с его женушкой. — Абдулла глумливо хихикнул. — И надо же узнать, как идут поиски убийцы Хикмета. Что-то долгонько его сыскать не могут!
— Ой… — вытаращил глаза ибн Зозуля: из-за соседнего валуна явился грозный молодец в зеленеющей папахе, с жутко встопорщенными усами и очами, горящими праведной яростью. — Ой… — повторил Зозуля, и это было последнее, что ему удалось произнести, ибо крепкая и шершавая ладонь Кормиконева закрыла ему рот, лишив возможности издавать звуки, и Зозуля бесшумно исчез за валуном, лишь кусты слегка покачнулись.
— А… — повернулся в сторону Зозули Нечипорук. Не обнаружив его в поле зрения, Абдулла слегка попятился и сунул руку за пазуху.
— Доброе утро, еч Абдулла, — звенящим от ярости голосом приветствовал его Богдан. Пистолет Богдана упирался Абдулле куда-то в область желчного пузыря. — Не ожидали? Ведите себя тихо.
— И никто не пострадает, — прошептал Нечипоруку на ухо сзади Баг и пощекотал ножом его шею. — Хорошее утро, правда? Солнечное… Ну что, Абдулла? Руки-то — подними!
Абдулла, забыв закрыть рот, медленно поднял руки, в полном изумлении уставившись на Богдана. Баг ловко выхватил из его пальцев большой черный маузер и швырнул в кусты. Мелькнула чья-то рука, подхватила оружие и бесшумно исчезла в зелени.
— А ну-ка, пойдем… — Баг подтолкнул Абдуллу.
— А? Куда?! — Абдулла был близок к мозговому клинчу.
— Туда. Поговорим, — пояснил Богдан.
Общими усилиями напарники запихнули Абуллу за валун. И тут Ничипорук начал, кажется, приходить в себя: резко дернулся, думая, верно, ускользнуть, но румяный Кормибобров коротко и страшно ударил его в солнечное сплетение, отчего Абдулла мгновенно утратил боевой пыл, повалился наземь и принялся судорожно хватать воздух широко раскрытым ртом.
— Не вздрагивай больше, да? — пояснил Кормибобров и извлек из-под бурки обрез чудовищного калибра, любовно сделанный из великолепного охотничьего ружья.
Обрез сиял начищенными до блеска стволами, серебряной насечкой и перламутровыми инкрустациями на словно бы отполированном от долгого употребления прикладе. Кормибобров уткнул обрез в нос Абдулле и заверил Богдана:
— Он понял.
— Единочаятель Оуянцев… — трудно прохрипел Абдулла. — Что это значит? Кто эти люди?
— Мне очень жаль, подданный Нечипорук, — печально, но твердо ответил Богдан. — Честное слово, мне очень жаль. Как мне хотелось бы называть вас по-прежнему единочаятелем!
Стоящий с ним плечом к плечу Баг медленно отодрал бороду и усы и явил Ничипоруку свой подлинный лик. Глаза Абдуллы, от недавних переживаний и без того немалые, сделались неописуемого размера. Богдан даже усомнился, бывает ли так в живой природе.
— Узнал, скорпион? Вижу, узнал… — Баг извлек из рукава свою пайцзу и поднес ее к носу начальника зиндана унутренных справ. — Управление внешней охраны. Членосборный портрет смертоубийцы сам для новостей делал али попросил кого?
Абдулла не нашелся, что ответить, лишь пучил глаза. Хозяйственный Кормибобров между тем обшарил пленника и извлек из его сапога длинный кинжал.
— Посмотри-ка, драг еч Богдан, на этот ножичек, — злорадно заметил Баг. — Его родной брат-близнец нанес несовместимую с жизнью рану несчастному борцу за идею по фамилии Хикмет.
Кормибобров фыркнул от возмущения.
Абдулла злобно зыркнул.
— Вы — удивительный негодяй, Ничипорук! — с отвращением произнес Богдан. — Вы немедленно проведете нас в свое логово, да так, чтобы нам незамедлительно открыли. И без фокусов. Игра окончена!
