Что думало небо о замыслах Тимура? Вечное темное небо с ярким диском луны и мигающими звездами? Как всегда, оно не давало ответов. И как всегда, люди могли только догадываться о них. Небо всегда в ожидании. Оно ждет от людей веры и любви, поступков и смирения. Но поди разбери, в каких случаях.
Однако были и те мелкие князья, которые сами предлагали государю службу. Например, князья Кохистана, Сайид Камал ад-Дин и Рази ад-Дин, они прислали своих послов с подарками и признались Тимуру в верности и дружбе. И что, государь был вероломен? Приняв дружбу, решил ограбить их? Перебить их людей? Нет. Как сказал летописец: «Они приняли обязательства чеканить монеты и читать хутбу с его именем, подчиниться и слушаться Лукмана-падишаха, правителя Астрабада». Конечно, это была умеренная форма неволи. Но что ни говори, это куда лучше, чем своей отрубленной головой украсить очередную устрашающую башню из таких же отсеченных голов, а жен и детей отдать в рабство нукерам завоевателя.
Оставив завоеванными многие земли, предоставив государю Могулистана Камару ад-Дину и правителю Мазандарана Вали-беку скрываться от него на бескрайних просторах Азии, в очередной раз Тимур вернулся победителем в родной Самарканд.
В те самые годы, когда Тимур завоевывал Герат и города Ирана, в Золотой Орде случилось важное событие, еще более укрепившее позиции нового хана. Почувствовав силу, русские князья перестали платить Тохтамышу дань, и этого он простить им никак не мог. Стремительно двинулся на Русь, обманом вошел в Москву и сжег ее дотла. Дмитрия Ивановича, два года назад разбившего Мамая на Дону, в Москве тогда не было, говорили, что он собирал дружину. Десятки тысяч москвичей и жителей княжества были беспощадно истреблены, десятки тысяч уведены в плен. Орда Залесская, проявив самостоятельность, вновь целиком подпала под Золотую Орду и стала, как в худшие времена для Руси, выплачивать ей дань. Эта разбойная победа вдохнула в Тохтамыша великие силы – он вдруг ощутил себя непобедимым властителем, истинным потомком Чингисхана, которому, возможно, было суждено восстановить империю величайшего завоевателя-предка.
Сарай возродился из пепла! Злые времена, когда тут ежегодно вырезали целые семейства ханов, закончились. Кровью пропиталась земля под ханскими шатрами. Жадные и недальновидные временщики, державшиеся за великий трон и не умевшие сохранить его, ушли с исторической сцены. Канул в прошлое могущественный Урус-хан, ушли один за другим вслед за отцом его беспечные сыновья. Несчастье лежало на его роду! И совершенно неожиданно Золотая Орда получила нового хана – молодого, воинственного, удачливого, при этом хищного и безжалостного от природы, какими бывают волки. Он и лицом, и повадками чуть смахивал на волка. А ведь как будто вчера был мальчишкой из Богом забытого Мангышлака, скрытным злобным волчонком, за которым гонялись охотники Урус-хана. Да вот не смогли поймать! От всех ушел. Всех победил. Не сам – с помощью великого соседа. И стал могущественным правителем, чьи земли охватывали просторы от Европы до западных границ Монгольской империи Великого Хана.
В Новом Сарае, столице, основанной ханом Берке, стояли тысячи великолепных шатров. И еще десятки тысяч шатров укрывали земли вокруг от Данаприса до Итиля и вдоль Итиля от Хаджи-Тархана до Сары-тау (будущие Астрахань и Саратов). А как иначе – столица половины мира! Но самый роскошный шатер, в центре Сарая, поделенный на залы, принадлежал хану.
И охраняла его целая армия избранных нукеров.
Тохтамыш лежал на подушках и грезил. Бренчали струнами думбыры, пели под смычками кыл-кубызы, бухали стройно тугие барабаны, ритмично трещали шакылдаки; двенадцать полуголых гурий танцевали перед ним в прозрачных облаках воздушных тканей. То проплывали перед ханом гордыми лебедицами, то игриво бегали сернами под веселую и одновременно унылую музыку кочевий и степей. Их круглые бедра под перезвон бубнов вдруг оживали чувственной дрожью, набирали темп, и казалось, что тела молодых женщин сами становятся музыкой. А как смотрели из-за прозрачного газа раскосые степные и широкие черные персидские глаза красавиц гурий! Каждой хотелось понравиться хану, угодить ему танцем! А если повезет, и не только танцем!
