— Видишь ли, они ведь не люди. — Старик взял у Стивена бурдюк и тоже сделал добрый глоток.
— Кто?
— Сероны. Если честно, они не совсем люди. — Гилмор решительно закупорил бурдюк. — Вчера ты убивал не людей, Стивен. Это куда больше было похоже на истребление диких псов, стая которых напала на тебя в лесу.
— Нет, Гилмор. Больше всего это было похоже на убийство людей. И я, когда убивал их, был уверен, что это люди.
— Ну что ж, рассуждаешь ты здраво. И все же, если это тебя хоть немного утешит, сероны лишились возможности в полной мере наслаждаться человеческой жизнью много двоелуний назад. Так что постарайся посмотреть на это иначе: убив их, ты помог им обрести мир и покой, ибо в этой жизни они терпели невообразимые мучения. — Гилмор сочувственно посмотрел на Стивена и прибавил: — Мы, возможно, встретимся и с куда более страшными существами, пока доберемся до дворца Велстар.
— А эти еще более страшные существа поджидают нас там, когда мы туда доберемся?
— Да.
— Я не уверен, что мне это по силам, Гилмор. — Стивен сжал в руках ореховую дубинку.
— Но вчера-то ты сразу с силами собрался, когда понадобилось.
— Вчера меня охватила какая-то слепая ярость. Я сам не знал, что делаю.
Улыбнувшись своей мальчишеской улыбкой, Гилмор одобрительно хлопнул его по плечу и заявил:
— Да нет, прекрасно ты все знал. Просто ты никогда раньше даже не представлял себе, что это за ощущение. А вообще-то, любая ярость слепа, Стивен. Если научиться сдерживать ее, чтобы спасти себя или своих друзей, то легко пройдешь через любые испытания.
— Я не хочу учиться ее сдерживать; это же не кран, который можно открыть или закрыть. — Слово «кран» Стивен сказал по-английски и запнулся, подыскивая нужные слова. — Боюсь, что если я овладею этим искусством, то уж точно утрачу собственное «я». И никогда уж больше не буду тем Стивеном Тэйлором, каким был раньше, до того, как развернул этот проклятый гобелен. Или до того, как подобрал эту чертову палку.
— Могу прямо сейчас сказать тебе совершенно определенно: Стивен Тэйлор, банковский служащий из Колорадо, исчез в тот самый миг, когда взял из сейфа шкатулку с ключом Лессека.
— Я не готов принять это, Гилмор, — сказал Стивен, уже понимая в глубине души, что старый маг прав.
— Но тебе придется это принять, дружок. Я не могу заранее угадать, что именно скажет тебе Лессек, но я точно знаю: завтра ночью мы обязательно должны попробовать с ним связаться.
Узкий каньон, невидимый издали, пересекал извилистую тропу, змеей ползшую по крутому склону горы. Бринн, щурясь от ослепительных солнечных лучей, пыталась разглядеть продолжение тропы и никак не могла, хотя Гилмор заверил ее, что тропа на месте, а она просто не видит ее на фоне той темно-серой холодной гранитной стены, что внезапно выросла перед ними. Спина у Бринн ныла после нескольких дней безостановочной езды верхом; она только и мечтала о том, как они разобьют лагерь, поедят чего-нибудь горячего, а потом она сразу ляжет спать. Короткая неожиданная схватка с жутковатыми серонами глубоко потрясла ее, и теперь она изо всех сил старалась не вспоминать об этом, а переключиться на что-нибудь более приятное и полезное. Ведь их путешествие так важно для всех народов Элдарна, и от нее, Бринн, как и от всех остальных, в ближайшее двоелуние наверняка потребуется гораздо больше усилий.
Однако схватку с серонами она все же вспоминала, и больше всего ее удивляло то, что испугалась она тогда не столько за себя, сколько за Марка Дженкинса, и вздохнула с невероятным облегчением, увидев, что он живым вынырнул из самой гущи сражения. Гораздо более сильная тревога охватывала Бринн, когда она представляла себе возможность куда более опасных встреч, но теперь она уже понимала, что, не задумываясь, встанет на пути любого зла, чтобы защитить этого славного чужеземца. Она знала: сейчас совсем неподходящее время для пылких чувств. Однако ирония судьбы как раз в том и проявлялась, что пылкие чувства у Бринн почти всегда возникали в самый неподходящий момент.
День тянулся, в общем, спокойно. Стивен Тэйлор был совершенно пьян, но в седле держался хорошо и не отставал от остальных. Трезвые же члены отряда были задумчивы и погружены в состояние нервного напряжения. В голове у всех, хотя никто об этом вслух не говорил, было заявление Гилмора о том, что некий невидимый враг преследует их от самого Эстрада. Предвидя в любой момент очередное нападение, Гарек постоянно держал на коленях свой лук с вложенной стрелой, Версен не выпускал из рук боевой топор, и даже Марк то и дело проверял, свободно ли ходит меч у него в ножнах.
