Несмотря на то, что все смертельно устали, Саллакс все подгонял их, заставляя идти вперед и призывая Версена вместе с ним искать наиболее проходимые тропы, ведущие через последний лесистый холм, отделявший их теперь от горы Пророка. Когда же они наконец достигли подножия этой горы, уже сгущались сумерки. Бринн чуть не падала с седла от усталости, Марку пришлось помочь ей спешиться. Его, впрочем, тоже пошатывало, и на этот раз Бринн не почувствовала в его прикосновении никакой особой нежности; скорее, он сделал это просто из вежливости, будучи и сам вымотан до предела. Стивен то ли спрыгнул, то ли скатился с седла, отвязал, путаясь в ремешках, свой спальник, рухнул на него и мгновенно уснул мертвым сном. Марк от всей души сочувствовал другу, думая о том, как плохо ему придется завтра с похмелья. Немного оглядевшись, он увидел, что вся лощина сплошь заросла кустарником, папоротниками, тощими сосенками и вездесущим горным дубком. Гилмор сказал, что они простоят здесь по крайней мере две ночи. Завтра с утра старый маг вместе с Гареком и Стивеном собирался подняться на гору Пророка и попытаться вызвать дух Лессека. Вдыхая полной грудью свежий ароматный воздух, Марк мечтал о том, чтобы вдруг взять и перенестись в точно такую же лощину у ручья, но только в родных Скалистых горах. Потом он нашел себе местечко поуютнее, разложил свою постель и уже собрался лечь спать, когда к нему вдруг подошел Саллакс и резко бросил:
— Тебе сегодня первым на часах стоять.
Бринн, разумеется, тут же навострила уши, хоть и делала вид, что занимается своими делами.
— А ты мне доверяешь, Саллакс? — спросил в ответ Марк.
— Я видел, как ты дрался с тем сероном. Ты пытался защитить Бринн.
— Естественно. Я бы полез в драку, чтобы защитить любого из нашего отряда. — Марк встал и посмотрел Саллаксу прямо в глаза. — Даже тебя.
К удивлению Марка, Саллакс вдруг громко расхохотался; короткий смех его прозвучал, как приглушенный выстрел из ружья.
— Да, наверное, даже меня, — сказал он с усмешкой. — Ладно, будем надеяться, что нам никогда не доведется это выяснить. — Он вытащил из-за пояса свой острый как бритва боевой топор и протянул его Марку. — Вот, возьми и пользуйся. Рапира тебе совсем не подходит.
Принимая из рук Саллакса грозное оружие, Марк поблагодарил его и спросил:
— А почему мне не подходит рапира?
— Чтобы как следует научиться ею владеть, нужно немало двоелуний. Но даже когда научишься, обороняться с помощью рапиры достаточно сложно — остается слишком много уязвимых точек. — И Саллакс показал Марку несколько приемов использования боевого топора. — Овладеть топором гораздо проще. Ты только запомни, что нужно наносить резкие удары, используя кисть руки и предплечье, и сразу же после удара вытаскивать топор. Только не пытайся отрубить врагу руку или ногу! Это займет слишком много времени, а вся верхняя часть твоего тела останется совершенно беззащитной.
— Ладно, — промолвил Марк и судорожно сглотнул, — я не стану пытаться отрубать руки и ноги.
— Вот и отлично! — Саллакс дружески обнял Марка за плечи, чем особенно его поразил, и велел: — Через один авен разбудишь Гарека.
Рассвет застал Гилмора уже на ногах. Он сварил большой котелок текана, зная, что Марк и Стивен очень скучают по кофе, и, пожалуй, только текан мог заменить им любимый утренний напиток. Гилмор пробовал кофе, но, как он ни напрягал память, вспомнить его вкуса так и не смог. Свою последнюю чашечку кофе он выпил как раз на холме над Геттисбергом, а потом артиллерия конфедератов начала обстрел этих высот, и все смешалось. Про себя Гилмор решил, что, если им удастся положить конец власти Нерака, он непременно еще разок вернется в Пенсильванию и, возможно, сварит себе кофе прямо там, в роще над Логовом Дьявола.
Но все это потом. А сейчас им нужно взобраться на вершину горы Пророка и постараться встретиться с Лессеком. Пока все еще спали, Гилмор терзал себя вопросами о том, хватит ли у него сил, решимости и магических знаний, чтобы победить Нерака. Ему не хватало уверенности в себе. И он — хотя он никогда в жизни не признался бы другим в такой своей слабости — серьезно сомневался в успешном завершении их грядущей войны со злом. Неужели им все же удастся одержать победу?
Гилмор знал: нет в мире такой силы, которая смогла бы победить зло. Так что самое большее, на что они могут надеяться, это как-то уравновесить его влияние, как-то сдержать его с помощью могущественной магии, но окончательно уничтожить зло им не под силу. Гилмор считал, что во Вселенной ровно столько же добра, сколько и зла, а в Элдарне куда больше добра, чем все то зло, что воплощено в Нераке. Да, Нерак является воплощением зла, его несокрушимым слугой, как бы частью самой его сущности, что скрыта за пределами этого мира, в пространственной складке.
Чтобы уничтожить Нерака, ему, Гилмору, непременно нужна помощь Лессека. О, как он мечтал о том, чтобы великий основатель Сената Лариона вдохновил его, дал ему указания, как спасти Элдарн!
«И всех нас, — шептал он с тихой надеждой, — и всех нас тоже!»
